Жизнь как приключение

Previous Entry Share Next Entry
Пик Ленина, август 2003. Окончание.
olly_ru


Ветер как будто слегка утих. Коля выбрался из руин. Я оделась. Жизнь налаживалась. Вниз уходить, понятное дело, не хотелось. "Думай, голова, думай",- приговаривала я, и голова начала думать. Выход нашелся быстро и был прост до безобразия: парашютисты (так мы называли и тех, кто прыгал, и тех, кто им грузы таскал) уходили на акклиматизацию в третий лагерь, собирались там ночевать. Как водится в больших экспедициях, в каждом лагере у них стояла куча палаток.

Два погорельца выдвинулись на переговоры, и вскоре мы обрели новый огромный дом. Кроме кучи вещей, оставленных предыдущими постояльцами, в палатке было полно всяких вкусностей, которые нам разрешили есть, а остатки попросили затащить наверх. В общем, когда наши турецкие друзья подошли дабы помочь нам собрать вещи, мы уже справляли новоселье. Пережитое приключение несколько приободрило нас: Коля вполне ожил, а у меня обнаружился давно потерянный аппетит. И я в полной мере насладилась шоколадками вперемешку с копченым мясом, заедая все это таблеткой шипучего растворимого напитка.



А тем временем все больше народу уходило на 6100, кто на восхождение, кто переночевать для акклиматизации. По нашему плану мы должны были сходить налегке на Раздельную. И так как на ближайшую ночь мы были обеспечены жильем, а погода стала весьма приличной, потащились мы по проторенной дорожке наверх. Первый раз я шла на шесть тысяч. Было безумно интересно - как там. Оказалось, что точно так же как и на пяти… Ничего интересного. И точно так же топаешь по тропе. Только все сложнее по сугробам обгонять толпу медленно ползущих.

Но даже это мне удалось. А фигли. Они-то с рюкзаками, а я так - погулять вышла.

Последним кого я догнала, был наш новый знакомый из Питера. Олег вел своих переночевать. Мы стояли, ждали пока подползут его подопечные. Я поделилась нашей бедой.

- Да, а с виду у вас нормальная палатка была… - удивился он и тут же добавил - У меня на 6100 для буржуев палатка стоит. Они там сегодня переночуют, а потом мы уйдем вниз отдыхать перед восхождением. Можете там жить.

Я произвела несложные расчеты в уме и получилось, что на три ночи начиная с завтрашней у нас есть прекрасная палатка на 6100. От радости я готова была прыгать, но было это почти на шести тысячах, а там не очень-то попрыгаешь, да и не к чему человека пугать…

Мы поднялись еще. Ребята повернули по тропе в лагерь, а мне Олег сказал, чтобы попасть на вершину Раздельной, надо идти прямо. До вершины было совсем недалеко, но кроме меня туда почему-то никто не ходил. Поэтому идти пришлось проваливаясь чуть ли не по пояс. Только выйдя предположительно на вершину я задумалась, зачем я занимаюсь этим идиотизмом - последние полчаса ползаю по снегу. Ведь для акклиматизации достаточно было дойти до поворота на ночевки…

Где-то на середине спуска я встретила Колю. Рассказала о счастливо обретенном ночлеге, и мы пошли вниз готовиться к переходу в третий лагерь.

VI. Третий лагерь (6100).

Рюкзаки наши с каждым выходом становились все легче и легче. Мы словно метили места своих ночевок оставленными вещами. В этот раз мы расстались с палаткой, веревкой, системами и прочим железом. Еды тоже взяли половину - по-прежнему с аппетитом проблемы. Ледоруб наконец-то оставили в покое… Давно я не ходила с таким легким рюкзаком.

А на улице опять свирепствовал ветер. Но так, не очень сильно, больше для порядка, чтобы не расслаблялись. Турки наши вот уже с утра пораньше понесли заброску в третий лагерь. Младшенького только на хозяйстве оставили. Палатку они тоже унесли. Вот он и слонялся по улице. Мы пустили парня в наш временный приют, а сами пошли наверх.

Идти было холодно. После первого взлета навстречу мне вышли турки. Вид у них был какой-то жалкообмороженный. До ночевок они не дошли.

- Наверх нельзя идти. Очень сильный ветер в лицо. Очень холодно. Надо хотя бы подождать! - короткими энергичными фразами пытались они вразумить меня.

Погода после обеда действительно обычно улучшалась, но разве это повод поворачивать назад. Потом ведь опять весь этот путь наверх… Это невозможно.

- Да я так, потихонечку… - успокоила я ребят. Вернее это по-русски так звучит, а там на все их увещевания я кивала головой и бормотала: "Ай гоу слоули, андестенд? Вери слоули". Выглядело это как тихое помешательство. Мы расстались, но турки еще долго оборачивались мне вслед.

После встретила Антоху с Шуриком. Вчера они предприняли попытку восхождения, но все повернули назад. Говорят, было очень холодно. Теперь они уходили отдыхать перед второй попыткой.

Последними, кого я встретила, были тяжело спускающиеся вниз парашютисты. Ночь на шести тысячах не прошла для них бесследно.

Все рассказывали, как там плохо. "Куда я иду, зачем? Там же невозможно жить", - с ужасом думала я .

Впрочем, человек привыкает ко всему. Уже через пару часов я сидела в палатке и кипятила чай.

Из палатки, конечно лишний раз выходить не хотелось. Вот я и не выходила. Это-то меня чуть и не сгубило. На улице холод, а в палатке от солнца тепло и душно, а еще видимо горелка травила немного. В общем прошло несколько часов и мне стало плохо. Голова нещадно раскалывалась, а шевелиться хотелось все меньше. Коля все время в основном был на улице: осматривал окрестности, знакомился с окружающими. И чувствовал он себя гораздо лучше. Это-то и навело меня на мысль, что дело не в горняшке, и надо пойти погулять, воздухом подышать. Я выползла, стояла и активно дышала, вскоре стало гораздо лучше. Подошла к Коле и его двум собеседникам.

Они обсуждали, как мы завтра все на гору пойдем. Одним из них был Болотов. "Гималаи, Лходзе, бескислородник", - первое что всплыло в голове. Антоха потом рассказывал, как шел с ним до третьего лагеря.

Рассказ Антохи. Вышли мы с ним из второго лагеря. Иду я по тропе, рядом Болотов идет, болтает без остановки. Ну, я решил, что не отстану от него. Упираюсь изо всех сил. Дошел до ночевок, упал, а он так скинул рюкзак и говорит: "Ну, ты отдыхай, а я схожу ребятам помогу вещи донести".

А Антоха - парень здоровый…

Болотов вел на Ленина клиентов из ЮАР, что ли. Ходили по лагерю мужики в огромных оранжевых комбинезонах, таких теплых с виду, что глядя на них, я ощущала себя одетой не по погоде.

Второй был мой земляк Сергей Ларин, он этой весной на Эверест взошел. Тоже на Ленина клиента вел. Клиент его Рустем - очень колоритная личность. Альпинизмом никогда не занимался. Но вот захотелось ему в прошлом году сходить на Эльбрус. Нанял он гида, сходил. Теперь вот захотелось на Ленина.

Это с ними вчера Антоха с Шуриком пытались взойти, но все повернули. Поэтому назавтра мужики были настроены более чем решительно.

- Надо идти, сколько можно сидеть. Ветер, холод - это не страшно. Надо будет потеплее одеться. Нам же не привыкать, - уверенно говорил Ларин. И Болотов согласно кивал.

Им-то не привыкать… Я тоже не спорила, вяло бормотала, что да, конечно, они-то пойдут, ну а мы сзади поползем.

Договорились просыпаться в пять утра, будить друг друга, а в полшестого встречаться на улице и выдвигаться. С тем и разошлись.

VII. Восхождение.

Ночью не спалось. Высота, понимаете ли. Да еще в голову разные дурные мысли лезли. Началось все с того, что у меня не было бахил. А все окружающие говорили, что без них ноги отмерзнут напрочь. Я уповала на опыт зимнего Эльбруса, когда в бахилах вопреки предупреждениям не было необходимости. Но сомнения грызли душу, и вот в решающий момент накрыли ночным кошмаром. В полусне-полубреду я перебирала различные варианты добычи заветных черевичек. Наконец воображение нарисовало мне радужную картину, как поверх кофлачей я натягиваю капроновые мешочки для одежды, и я успокоенная уснула. Но тут же прозвенел будильник.

О том, что есть не хотелось, говорить излишне. Не хотелось одеваться, шевелиться, вылезать на мороз…

На улице было темно и холодно. Очень холодно. Вся моя теплая одежда (два полара, тинсулейтовая куртка, теплые штаны, кофлачи) не спасала от него. Окоченевшими пальцами нацепила кошки. А о самочувствии я вообще молчу…

Ларин с клиентом уже ушел. Ну и мы последовали его примеру. Правда после нескольких метров совместное восхождение закончилось. Коля шел медленно, а потом и вовсе вернулся к палатке. Потом я обогнала Сергея и Рустема и осталась одна. Вот так реализовались мои давнишние мысли про соло альпинизм.

Идти было тяжело. Холодно, сильный ветер, организм не проснулся. А уж когда он наконец-то проснулся… "Не понял"- сказал организм-"Это мы тут, высотным альпинизмом занялись, что ли?". И я получила все обещанные давным-давно ощущения.

Скажу честно, мне это совсем не понравилось. Первый раз захотелось повернуть назад.

И почему я не повернула?

Руки мерзли нещадно. Каждые пять минут останавливалась и растирала их. Да, в общем не мерзли только ноги. Вот и слушай людей после этого.

Так я и шла. Размышляла о жизни, превратностях судьбы. Тем временем как-то не по-детски усилился ветер. Я закидывала голову, смотрела наверх первого взлета, куда предстояло выползти. Любовалась проносящимися над этим взлетом облаками.

- Вот и меня так же как облако, подхватит ветер и унесет.

Стало немного страшно. Захотелось посоветоваться с кем-нибудь умным, стоит ли вообще идти дальше. Но вокруг не было ни души. Я стояла и ждала Ларина, замерзала, шла дальше и снова останавливалась в растерянности. Наконец выползла на этот взлет и уселась в камушках с твердый желанием никуда больше одной не ходить.

Ждать пришлось долго. Рустем шел медленно. Раз в минуту он делал шаг. Но шаг этот был как печать. Посмотришь и становится понятно: надо сделать миллион шагов - он сделает, пусть медленно, но ни на шаг не отступит.

В общем, несмотря на холод, я просто восхищалась этой парой: совершенно не спортивным Рустемом и безумно терпеливым Лариным.

Наконец они подошли.

- Как ты себя чувствуешь?- спросил Ларин.

- Хорошо, - мне действительно стало значительно лучше

- Тогда ты нас не жди, замерзнешь.

Конечно он был прав. Я уже почти окоченела. Но одной идти было еще страшнее.

- Я боюсь одна идти. Я лучше подожду.

- Не жди. Замерзнешь, вообще никуда не дойдешь. Не бойся. Устанешь, назад повернешь.

Сказано было это с такой категоричностью, как "не верь, не бойся, не проси". Напрашиваться в компанию стало совсем неудобно и я печально зашаркала дальше.

Вот он звериный лик высотного альпинизма. Никому до тебя нет дела. Впрочем, меня тоже не очень волновала судьба Коли…

Вот так, чего только не придет в голову на высоте. Нельзя же все время думать о холоде и ветре. Очень кстати вспомнились восемь замерзших здесь женщин…

Опять начался взлет. Достаточно крутой, его еще ножом называют. Ветер не стихал и становился реальной проблемой. Иногда он чуть не сбивал с ног. Я делала шаг, упиралась палками в склон и грустно смотрела влево, где не было ничего и куда дул ветер. Мое живое воображение рисовало достаточно мрачные картины, как при очередном порыве ветра меня наконец сдует и ведь никто не увидит, куда я полечу. Почему-то было очень важно, чтобы хоть кто-то видел, куда я улечу. Делать шаги становилось все труднее.

Наконец я совсем остановилась. Ждать поддержки было не откуда. Коля очевидно повернул назад, далеко на плато после первого взлета виднелись цветные комбинезоны болотовских клиентов, Ларина за перегибом не видно, но ясно, что я далеко от них.

Стало не просто страшно, а как-то уж слишком ужасно. И я с мыслями "жизнь дана нам одна и надо ее прожить…" решила повернуть назад.

Но как известно, вверх - не вниз. То есть вниз - не вверх. В общем, не это важно. Важно то, что при таком ветре вниз я идти совсем не смогла. Стоять на месте тоже не имело смысла.

- Ну что ж. Хоть на вершине побываю, - решила я делая очередной шаг вперед.

Казалось природа только и ждала этого моего решения. За взлетом стих ветер. Было по-прежнему холодно, но уже не так сильно. Пережитый стресс благотворно повлиял на самочувствие: от горняшки и следа не осталось. Шлось не то чтобы легко, но вполне бодро. Даже когда на снежной перемычке я слегка заплутала, сошла с тропы и пришлось лазать по сугробам, даже тогда я ничуть не огорчилась.

А потом начались контрольные туры. Идешь ты себе идешь, видишь взлет, а на нем тур и думаешь: "Ну вот и вершина". Поднимаешься к этой груде камней и видишь впереди еще один такой же взлет… Говорят, усталые путники в непогоду так назначают себе вершину. Как надоест им идти, складывают тур и говорят: "Тут вершина". Вокруг-то все равно ничего не видно. Семь тысяч есть и ладно.

Таких туров десяток точно есть.

Но у меня-то видимость была что надо. Поэтому весьма сложно убедить себя, что дошел до вершины, когда видишь впереди очередной тур. Хотя и очень хотелось. Особенно когда я увидела какую-то железную дверь. Два дня назад Олег рассказывал мне, что на вершине лежит дверь от холодильника. Дверка-то очень похожая была, а впереди виднелся еще один подъем… Стало даже интересно, сколько же их? Появился азарт и пропали грустные мысли. И вот вершина. Дальше только вниз.

Не было ни поздравлений, ни объятий, ни снимков на память… Обниматься не с кем, фотоаппарата у меня не было, а память отшибло на прочь… Вот такой вот конфуз.

Несколько дней спустя внизу один парень спросил меня, правда ли говорят, что те, кто менее чем за десять дней поднимаются на семятысячник не помнят, что происходит на этих семи тысячах. Нехватка кислорода, клетки в мозгу отмирают пачками. Я задумалась и поняла - а ведь правду говорят. Подъем помню, камни, туры… Потом вершина… Какие-то обрывки эмоций, ощущений. А вот так чтобы с подробностями… Например, видимость была достаточно хорошая. Почему же я не посмотрела, какой он мир с семи тысяч? Ведь я хотела это сделать. Или посмотрела. Тогда почему ничего не помню?! Не могла же я пол часа сидеть и грустно думать, что теперь еще вниз топать. Но что же я тогда там делала, а? Нет ответа. Так что не исключено, что от радости я устроила пляски вокруг тура, пела песни и читала тут же сочиненную оду посвященную конечно же мне.

А запомнились, как выше было сказано мысли про то, что теперь-то надо все-таки вниз идти. Деваться некуда.

Очень некстати предательски разболелась спина. Каждый шаг отдавался болью в пояснице. Когда боль становилась невыносимой, я останавливалась и отдыхала. И снова продолжала путь. Встретила Ларина. Они поздравили меня.

- Мне бы теперь спуститься, - сказала я тоном, услышав который люди наверняка должны были все бросить и нести меня вниз на руках. По крайней мере в тот момент я очень на это рассчитывала.

- А куда ты денешься, - спокойно сказал Сергей и они пошли дальше.

Спуск со второго взлета доканал меня. Я присела отдохнуть и тут же начала отключаться. Последним усилием за отмирающее сознание зацепилась слабенькая мысль, что так люди и замерзают: если я сейчас усну, то сама не проснусь; Ларин с Рустемом подойдут не скоро… Вот и все… Я чуть не подпрыгнула от ужаса. Сна как не бывало.

- Надо дойти до палатки и там уже спать. Нельзя расслабляться. Осталось совсем чуть-чуть, - убеждала я себя.

Но замутненное сознание продолжало подкидывать сюрпризы. Предстоял небольшой подъем и прямой спуск до лагеря. Подниматься не хотелось. В голову пришла гениальная идея траверсировать снежный склон. Таким образом я избегу подъема и выйду почти к середине спуска. Из-за боли в спине легче всего идти было по ровной дороге, любой подъем и спуск давались мучительно. Поэтому траверс выглядел весьма заманчиво.

Так в полусне-полудреме побрела я по снежным просторам, удивляясь, почему кроме меня никто не додумался до такого.

Вдруг земля как-то перевернулась. Потом я поняла, что это я лежу. А еще какое-то время спустя до меня дошло, что лежу я в трещине. В который раз за день я ужаснулась случившемуся. Клетки мозга по-прежнему отмирали, волосы седели… К счастью, способность трезво размышлять иногда еще посещала меня. Вот и на этот раз сделав несколько глубоких вдохов, успокоившись насколько возможно, я поняла, что ничего страшного не произошло. Мне опять повезло. Трещина по размерам годилась на небольшую могилку для меня: метра два в длину, в ширину как раз я с рюкзаком проходила, а в глубину - метр с небольшим. Когда я встала на ноги, моя голова торчала на поверхности. Без труда вылезла я оттуда. Но ведь как представишь, какие огромные трещины здесь встречаются… Дыхание учащается, колени дрожат, слабость в ногах не дает сделать и шагу.


Почему-то в голову не приходило, что выше шести тысяч бывают трещины. Глупость, конечно.

Мозги окончательно прочистились. Чтобы выбраться на тропу, надо было круто забирать вверх. Идти вперед - безумие. Ну и как вы думаете, что же я выбрала?

Аккуратно тыча палками в снег прежде чем сделать очередной шаг, дрожа от страха я продолжила траверс. Наконец вышла на тропу, а там уже и долгожданные палатки показались внизу. А палатки - это Коля, поздравления, горячий чай, теплый спальный мешок, сладкое чувство победы. И сон.

Проснувшись долго лежала. Перебирала события дня. Опять пугалась, огорчалась, боролась, радовалась. Больше всего радовало, что все это теперь можно делать не вылезая из спального мешка. И еще одна мысль вертелась в голове:

- Вот бы так всегда. Ломишься ты на гору, а внизу кто-то греет чай, помогает снять кошки, слушает твой сбивчивый, самый первый рассказ. Одним словом ждет.

Очень скоро в мечтах Коля вырос до такого верного оруженосца….

К сожалению, мечты были не долги. Уже на следующий день я кипятила чай, ожидая Колю.

VIII. Всяческие лирические отступления.

На улице раздались бодрые голоса вновь пришедших. Выясняли они, говорит ли здесь кто-то по-русски. Этим кем-то оказался уже давно сидящий на улице Коля.

- А на верх сегодня кто-нибудь пошел?

- Кое-кто даже уже с вершины вернулся, - услышала я его гордый ответ и решила, что пришла пора вылезать из берлоги.

Принимать поздравления всегда приятно. Особенно от толпы молодых людей, гордо именующих себя гидами. Так мы с ними и подружились и все последующие дни провели в их веселой компании.

Часов в девять пришел Ларин. Вдали показался герой дня Рустэм. Теперь поздравляли их.

А наутро они все ушли: Коля с ребятами наверх, Ларин с Рустэмом вниз. Я осталась на хозяйстве.

На улице светило солнышко, а ветра и след простыл, и я искренне завидовала сегодняшним восходителям. В палатке стояла чудная погодка. Набила я кастрюли снегом и вскоре в моем распоряжении была куча теплой воды. Оставалось ее только кипятить на горелке и пить чудный чай под всяческие песнопения доносившиеся из плэйера. Надо только добавить, что с утра пораньше я заглотила горсть таблеток (от головной боли, от кашля, от температуры (было такое подозрение), и конечно витаминов) любезно оставленных мне Лариным. Это заметно улучшило жизнь.

Так в хлопотах и заботах прошло пол дня.

Но часам к двум погода начала портиться. И я больше не завидовала тем, кто ушел на верх, так как и у нас стало достаточно неуютно.

Сидеть в палатке надоело. Одевшись потеплее вышла погулять, с народом пообщаться. Но народ какой-то необщительный попался. Толпа то ли испанцев то ли еще кого ожидала своего героя-восходителя, ушедшего утром. Снизу подходил какой-то народ, но все как-то занимались своими делами и не спешили разговаривать.

Вдруг прошли три суровых русских мужика. Я поздоровалась, они кивнули проходя мимо. До общения не снизошли. Делать было нечего и я осталась стоять и смотреть, как они обустраиваются иногда пытаясь все-таки наладить беседу. Но ситуация была до боли стандартная. Стоит такая девушка, друзья ее - настоящие герои - наверх ушли. Девушку на хозяйстве оставили. Несерьезно с такой настоящим восходителям общаться. Двое мужиков в палатку залезли, а один наконец-то взглянул на меня.

- А во сколько люди на восхождение выходят?

- Я вчера часов в шесть выходила…

Мужик заинтересовался.

- Так это Вы вчера взошли?

Я кивнула, как можно скромнее.

Возникла пауза, а потом раздался крик:

- Мужики, вылезайте! Тут девушка, которая вчера одна на гору сходила!!!

Земля слухами полнится… Выждав приличное время, я залезла в палатку, и там уж оторвалась по полной. Радостно скакала и приговаривала:

- Да, это я. Вот так. Вот вам всем. Вот как я могу.

А вечером вернулись ребята. Выпили чаю, перевели дух. Сказали, что не сходили, погода совсем испортилась, видимости никакой, Коля тоже с ними, отстал только немного… И завалились спать.

Снег все шел и шел… Видно было лишь на несколько метров вперед. Шесть часов, семь… Вот уже и стемнеет скоро, а Коли не видно. И все занесло снегом. В восемь часов я не выдержала. Подошла к палатке ребят.

- Ребята, извините, а Коля далеко от вас шел, - покашляв для приличия спросила я .

В палатке зашевелились.

- А что он не пришел? Вот гад…

Снова шевеление и все… Судя по всему они просто перевернулись на другой бок.

Что я только не передумала. Главное сделать ничего до утра нельзя. А ночь на семи тысячах без всего - это все.

Кстати я оказалась очень пессимистичной в подобных прогнозах. Так случилось, что в эту ночь на горе остались три человека: кореец в тумане прошел дальше вершины, траверсировал пик Ленина, спустился к утру; еще один форин перепутал и стал спускаться напрямик ко второму лагерю, всю ночь шел; а немец, по-моему, на спуске упал в трещину, еле выбрался и просидел всю ночь на семи тысячах. Все остались живы и почти здоровы. Случай в общем-то небывалый.

Но тогда я ничего этого не знала. Побегала кругами возле палатки. Выкурила пачку сигарет и полезла в палатку раздумывая и что теперь я Колиным родственникам скажу.

В полдесятого Коля пришел. Никогда больше никого не буду ждать. Не могу я так.

Утро. Опухшие руки. Потрескавшиеся, покрытые чем-то гадким губы. Полное отсутствие аппетита и тяги к жизни как таковой. Пора вниз. Три ночи на высоте да еще после восхождения привели к весьма разрушительным последствиям для здоровья.

Вот этот-то спуск вниз и оказался самым тяжелым физическим испытанием за все время.



Лишь слабым утешением служило то, что идущие наверх люди поздравляли меня с успешным завершением мероприятия.

Худо-бедно в лагерь на 5200 мы доползли. И тут на меня накатило… Вобщем, хорошо, что не завтракала, а то только продукты бы перевела. И это дурацкое состояние, когда уже вроде и осталось то всего ничего, а не можешь просто встать. А вот Коле хоть бы хны. Он у меня уже и вещи забрал, а толку то. Я же просто встать не могу. На все-таки встала. А куда деваться. Это было самым сложным. Потом шаг за шагом становилось только легче.

На сковородке встретили Олега - нашего благодетеля. Теперь он предложил нам жить в первом лагере в его палатках. А заодно пользоваться их продуктами.

- Там у нас продуктовая палатка. В ней мешок, килограммов пять мяса отварного. Мы не успели съесть, так что вы ешьте. И все берите, что захотите.

- А что у вас есть вкусного?

- Да ничего. Консервы всякие. Горошек зеленый. Овощи, фрукты…

Не знаю почему, но вот представила я мясо жареное с кетчупом и зеленый горошек и так мне хорошо стало… Как будто кто-то живой водичкой побрызгал. Вот такая ерунда. И побежали мы вниз, а навстречу нам шли помощники парашютистов. Каждый за спиной акью нес. Очень оптимистичное зрелище.

Вот вобщем-то и все. Да нет. Конечно еще много чего было. Вечером был день рождение у Корнея (одного из гидов) и спортивная программа закончилась, а началась совсем другая, где трезвость перестала быть нормой жизни. Только вот губы очень щипало и это омрачало веселье. Была пара дней в первом лагере, где мы прижились, помогали на кухне. Потом спуск в базовый лагерь. На леднике в отличие от прошлого раза не было тумана, и я увидела как же там красиво. Я шла и чуть не плакала от какой-то детской обиды, что всю эту красоту нельзя забрать с собой. Что все это остается, а я ухожу. Потому что просто пришло время уходить. А может быть плакала. Я когда устаю, такой сентиментальной становлюсь, ужас… И были дни гуляния и ничего неделанья в базовом лагере. А потом мы решили, что пора выбираться домой. Мы дождались Антоху с Шуриком с успешного восхождения. Последний вечер запомнился всем. Дискотека в юрте. Сами напились, всех иностранцев напоили. Кошмар какой-то: местные дети с фонариками вместо светомузыки и разнузданные танцы под "Шоколадного зайца"…

И долгая дорога домой. Через границы. Из Киргизии в Узбекистан. И переговорный пункт, где задыхаясь от чувства собственной значимости я кричала в трубку:

- Да-да! Пусть так и напишут на первой странице, большими буквами: совершила соло восхождение в непогоду на седьмой день!!! Только обязательно большими буквами!!!

И всякую прочую ерунду.

Наконец самолет, где мы, нацепившие одинаковые красные майки с гордой надписью "P.LENIN", радовали окружающих.

Всего этого было столько много, что и не пересказать. Да и ни к чему все это.



Первое же утро после горы в первом лагере было солнечно, а значит очень тепло.

Над лагерем возвышается холм, на холме крест. В хорошую погоду ходят туда люди посидеть, на стену посмотреть, подумать о чем-то своем. Вот и я - нацепила футболочку и потопала туда, благо там никого не было. Сидела. Смотрела на открывающийся, как там было написано, грандиозный вид стены пика Ленина. Вид действительно был грандиозен. А я сидела и думала. Хотелось подвести какие-то итоги, что-то решить для себя.

Это было первое спокойное утро. Никуда не надо идти. Все уже сделано. Только теперь я начинала понимать, как же все это давило меня. Страх. Дурацкий страх. Даже не перед горой, хотя тоже было страшно, ведь столько гибнет… Не перед высотой, хотя семь тысяч были чем-то неизведанным и пугающим. Но все это не так пугало, как мысль, что я не смогу. Не взойду. Ведь по большому счету все это было этакой не очень хорошо продуманной и подготовленной авантюрой. Правы были те, кто говорил, что дескать не с моим здоровьем и не с моей подготовкой, что дескать, курить сначала брось, что времени как-то мало на все это. Да. И хотя все это очень правильно, но все-таки очень обидно, когда в тебя никто не верит. Да и сама-то я не верила. Просто очень хотела. А теперь все позади и можно перестать корчить из себя героя. Можно расслабится и подумать о том, что в этом мире существуют не только горы.

Итак. Убираем горы и что же остается. Пора перестать так играть со своей жизнью, стать осторожней что ли или хотя бы думать чуть- чуть прежде чем что-то делать…

О здоровье пора действительно подумать и хотя бы бросить курить. Что еще? Уже который год я хочу поехать на море. Просто плавать в теплом море и лежать под пальмами. А еще хочу научиться вышивать крестиком.

Не могут горы быть единственной радостью в жизни.

Вот так и сидела я. Вся такая умная, спокойная, радостно глядящая вперед в прямом и переносном смысле. А потом небо затянуло и пошел снег.

Прошло пол года. Я бросила курить. Здоровью это не помогло. Съездила на море. На второй день созерцания лазурной глади Средиземного моря из-под пальмы я почувствовала безумную скуку и тоску. Долгими зимними вечерами я вышивала маленькими крестиками прекрасные картины.

Но ничто не приносило мне той безудержной радости, как момент, когда незнакомый бородатый мужик кричал: "Мужики, здесь девушка, которая одна на вершину сходила!"

Пусть меня обвинят в тщеславии, что ж с того. Уж поверьте мне, это не самое худшее качество.





promo olly_ru march 1, 2015 15:15 143
Buy for 50 tokens
Нет. Говоря по существу - это вовсе и не моя книжка. Хотя мое имя значится на ней в качестве автора. Это книжка обо мне, о моем проекте "7 Вулканов" за год, написанная коллективом авторов и прочих специалистов на основе моих фотографий и записей в ЖЖ. Если бы я сама делала эту книгу, она была…

  • 1
Ну ты прям Донцова-Маринина! :)

Надеюсь в хорошем смысле слова... :)

Очень здорово, и именно так. :) Спасибо.

Вам спасибо. Рада что понравилось. Не всякий такой текст до конца осилит :)

У меня есть большой опыт.... чтения таких книг :) Увлекалась и сейчас иногда тоже читаю :). Кстати я знакома с дамой, которая должна была пойти 9ой с Э. Шатаевой, но по болезни не смогла. Потом еще много ходила. До сих пор живет и здравствует в Питере.

Девятой с Шатаевой? Это кто? Я лично знаю Римму Владимировну Кавуненко, которая должна была пойти в этой команде, да ее муж тоже очень известный альпинист Владимир Кавуненко не пустил. Но она в Москве живет. Она долгое время руководила альплагерем Узункол.
К сожалению это поколение постепенно уходит. Все меньше и меньше их остается и в горы они уже почти не выбираются.
Хотя вот Шатаев по-прежнему сохраняет бодрость духа и силы. Мы с ним три года назад группу на Арарат водили. Так многие молодые по сравнению с ним слабаки.

Ммм не знаю удобно ли... это Э. Гурмузова, правда кажется у нее еще были трения с командой. Римму Владимировну я лично не знаю - папа хорошо знает. Я не знала, что Шатаев ходит. А Коршунова вам видеть не доводилось? Еще ведь Божуков - ходит или скорее летает.. или что там..
Возраст уже очень большой у многих :(, и помирают многие уже....

Шатаев не только ходит. Он людей водит на горы.
Коршунова видела. Он тоже вполне бодро ходит. Весной в гонке на Эльбрусе участвовал.
А вот про Божукова ничего сказать не могу.

Коршунов - приятель моих родителей по даче, он в гости захаживает, так что знаемс-знаемс. А с Божуковым отношения всегда были непростые. И человек он непростой.

Да я смотрю у вас прям потомственно альпинистская семья. Завидую.

Коммент почему-то в основную ветку ушел. Если вам интересно, как это все было раньше, то могу посоветовать одну книжку. Папа тут пару лет назад написал. Хорошую ;). Не рекламы ради, а интереса для :))

Ну я в принципе хорошо знаю как было раньше. "Категорию трудности" Шатаева и " Как будут без нас одиноки вершины..." Кавуненко неоднократно читала.
Но если книга хорошая с удовольствием прочитаю. Да, думаю не одной мне интересно будет. В принципе у нас не так много хороших книг про альпинизм.

Нет не совсем так. Я не альпинист. И мои сестры тоже. А папа довольно известный альпинист-высотник (был конечно). Так чаще всего и бывает - дети альпинистов редко идут в альпинизм. Родители не поощряют.

любишь ты врезать правду-матку :-)

Это ты обидеть хотел или похвалить? :)

Похвалить конешно. Только похвалить :-) незнаю только написал бы сам так
жестко и правдиво, наверняка где то б приукрасил...

Молодец! Случайно нашел ваш ЖЖ.

Re: Молодец!

Спасибо. Буду рада, если журнал понравится :)

Отличный рассказ, спасибо!

Пожалуйста!
Эх, дела давно минувших дней...

Какой сильный у вас ангел-хранитель, Оля.

Он был сильный. А в последнее время что-то похоже подустал.

Взахлеб прочитала! Замечательный рассказ о приключении. Сложно себе представить каково это, подниматься одному. После прочтения вот стало легче представлять :) А до этого восхождения большой опыт был на тот момент?


Десять лет занятий альпинизмом, первый разряд, инструктор альпинизма - ну вот как-то так.
Но честно говоря, теперь я понимаю, что даже такого опыта было недостаточно, чтобы грамотно оценить все проблемы и опасности. Так что мне просто повезло.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account