Эверест. День сурка на Кхумбу и голодный бунт восходителей.
Что может быть в экспедиции страшнее самого дня восхождения?
Не знаете. А я вам скажу.
Голодный бунт восходителей.
Впрочем, не будем забегать вперёд. А начнём с того, что очередной День сурка сделал свой оборот и мы опять не выбрались из его петли.
А значит, нам снова предстояло в два часа ночи услышать "Hello, sister! Coffee? Tea?"
Снова покинуть свою уютную палатку и в три часа ночи опять отправиться через великий и ужасный Кхумбу.
Пора уже было совершить что-то такое необыкновенное, чтобы наконец выскочить из временной петли. И перестать ходить через Кхумбу в первый лагерь.
( По мотивам фильма "День сурка")
1.
13 мая. День 25. Восхождение. Базовый лагерь - лагерь 1.
Наш отдых после акклиматизации стремительно закончился. Гораздо стремительнее, чем мы того ожидали.
12 го мая мы на вертолётах вернулись в базовый лагерь, прошли краткий ознакомительный курс по общению с кислородными масками и баллонами. Выбрали себе спутников-шерп.
И вот опять по традиции в три часа ночи стояли готовые к выходу в первый лагерь.
Ещё утром мы нежились на горячих простынках в Намче Базаре, а сейчас посреди тёмной ночи стояли, готовые опять лезть на Кхумбу.
- Один шерпа, один клайент! - раздавались крики Абрамова в темноте - Все своих шерп нашли?!
В этот день через ледопад каждый должен был идти в сопровождении шерпы, с которым потом предстояло взойти на вершину. Чтобы привыкать, так сказать, взаимодействовать.
Мой Нима оказался довольно расторопным малым.
Он в числе первых сам отыскал меня в темноте, встал рядом и не отходил ни на шаг.
В общем, всё бы ничего, да вот беда, уже с первых шагов я поняла, что ноги как-то особенно не идут.
Прям чувствовалось, что мне не хватило двух-трёх дней, чтобы силы восстановились.
Хотя бы один день в базовом лагере.
Если бы всё шло по первоначальному плану, и мы бы ещё на день задержались в Намче, а потом день приходили в себя в базовом лагере, возможно всё было бы не так.
Но увы.
Погодное окно, которое и так продержалось небывало долго, стремительно закрывалось. И надо было или попытаться проскочить в него, или ждать непонятно сколько дней.
Может пять. А может неделю.
Столько ждать никто не хотел, поэтому начальство приняло решение бежать в закрывающуюся форточку.
Один за другим мои коллеги в сопровождении своих шерп обгоняли меня в темноте ещё на подходе к началу подъёма через Кхумбу. Пока я не осталась самой последней.
Я прекрасно понимало, что произошло.
Весь мой горный опыт, регулярные восхождения, мои ультратрейлы по горам - всё это было прекрасно и дало возможность набраться наглости, чтобы вот так неожиданно, специально не готовясь и даже не сильно тренируясь в последние полгода, вписаться в экспедицию на Эверест.
Всё вышеперечисленное плюс самоуверенность и упрямство космического масштаба дали мне некий запас прочности достаточно успешно "выступать" во время акклиматизационных выходов.
Но всё имеет свои пределы.
И вот теперь, когда настал самый главный этап экспедиции, мой запас прочности сказал:
- Кря-кря, теперь я уточка...
Это было немного обидно, но не удивительно.
- Ну и ладно. Я никуда не спешу, - решила я и тихо побрела под грустное сопение моего Нимы, которого такой расклад совсем не радовал. Что уж там скрывать, любой шерпа мечтает о сильном быстром клиенте. И никто не хочет тащиться за вяло переваливающейся уточкой лишние 2-3 часа.
Кроме того, уточка на то и уточка, что в любой момент может крякнуться...
Ну, в хорошем смысле. То есть, в относительно, конечно, хорошем. Не то чтобы насовсем. А просто решить не идти на восхождение. И оставить шерпу без так называемого саммит бонуса, который каждый участник должен заплатить сверх стоимости программы.
Бонус немаленький - 2000 долларов. Это новость плохая. Новость хорошая - можно деньги сэкономить, если в верхнем лагере принять решение не идти на восхождение.
Впрочем, так себе экономия. Поэтому меня тоже моё состояние радовало не очень.
Но пока и не сильно волновало.
С одной стороны я понимала, что хоть иду я тяжело и медленно, медленнее своих коллег, которых обгоняла на предыдущих выходах, передвигаемся мы всё равно быстрее, чем в предыдущие два раза преодоления Кхумбу.
Да и спешить нам особо некуда.
2.
Но с другой стороны - это ж как я такая медленная на восхождение пойду.
Однако, до восхождения было ещё далеко. А нынче мы петляли среди знакомых лабиринтов ледовых глыб.
3.
Вся группа ушла, пусть и недалеко, но вперёд.
В какой-то момент меня обогнал даже Абрамов со словами:
- Ну, ты это. Не задерживайся.
И лишь доктор Ларин шёл где-то ещё внизу, потому что ему было положено идти последним.
4.
Нима на самых широких трещинах подавал мне руку.
Один раз угостил яблоком - совершеннейшая роскошь в данных условиях.
И всю дорогу демонстрировал свою физическую мощь, ловко прыгая по ледовым стенкам.
5.
Весь его вид - бодро шагающего впереди, взлетающего на ледовые стены, лишь придерживаясь руками за верёвку, напоминал мне картинку про волков.
Помните, где идут волки и первый такой:
- Я шерстяной волчара, боже, как я хорош, как мощны мои лапищи!
6.
И если Нима был волчарой с лапищами, то я была явно героем совсем другого мема. Того, у которого лапки.
7.
В третий раз мы петляли среди знакомых лабиринтов ледовых глыб.
8.
Но на то это и ледник, чтобы там постоянно что-то менялось. Какие-то ледовые глыбы рушились, какие-то трещины расширялись.
9.
Видя эти изменения, которые невозможно не заметить, понимаешь - насколько это всё непрочно.
10.
Как говорится, не бывает атеистов среди альпинистов.
11.
Вот откуда-то появилась монстрообразная конструкция из четырёх лестниц, скреплённых по две параллельно.
12.
Несмотря на то, что к лестницам мы привыкли, проход по этой конструкции не мог не заставить сердце биться в учащённом ритме.
13.
Вот арка - прекрасная ледовая арка, которую так здорово фотографировать, но по которой стрёмно ходить - ещё больше подтаяла.
14.
При взгляде на неё возникала только одна мысль:
- Интересно, как долго она ещё продержится?
15.
Обходя одну мега-глыбу, размером с огромный дом, за другой, постепенно продвигаясь вверх я всё ждала, когда покажется крутая стенка, знаменующая конец Кхумбу. А там уже сущие мелочи - какая-то пара часов. Верёвка вниз, лестница вверх и немного блужданий в полях.
16.
Что ни говори, а Кхумбу за эти три раза его прохождения стал почти родным.
Так как двигались мы немного быстрее, чем обычно, то и палящее, всё убивающее солнце застало нас на этот раз уже в самой верхней части ледника.
Буквально как только солнце появилось, стало опять невыносимо жарко, и скорость движения резко упала.
17.
И пока ползла я такая немного грустная, почти последняя (один участник был всё-таки медленнее меня), тающая под солнцем, навстречу нам спускались люди, которые накануне сходили на вершину.
18.
Они, значит, вниз - уже с победой. А нам ещё чёрте сколько вверх да с неизвестным результатом. Это немного нервировало.
Но люди не выглядели слишком измождёнными. И это давало какую-то надежду: вот же - обычные люди, смогли, сходили, вчера на вершине стояли, а сегодня сами так бодро валят вниз.
19.
До лагеря оставалось совсем немного - ещё какой-то ужасный час ползания по бесконечным снежным полям под убивающим желание жить солнцем.
20.
Идущий навстречу мне парень долго вглядывался, потом остановился, спросив:
- Olga?
Я кивнула головой (успев подумать "боже, какая я знаменитая!"). Мне потребовалось пара секунд, чтобы понять, что это парень из Индии, с которым мы вместе участвовали осенью в экспедиции на Ама-Даблам. Взошли в один день, а потом вместе два дня шли до Луклы.
До прошлой осени он никогда не ходил в горы. Совсем. А потом решил вдруг сходить на Эверест.
Обратился в непальскую компанию. На что Таши - владелец той компании - сказал ему:
- Так сразу на Эверест нельзя. Вот поднимешься на Ама-Даблам, и можем про Эверест поговорить.
Парень на Ама-Даблам поднялся. Что само по себе удивительно. Потому что Ама-Даблам, между нами говоря, совсем не для новичков вершина. Я знаю нескольких человек, которые поднявшись и на Ама-Даблам, и на Эверест, сказали, что Ама-Даблам сложнее.
А потом индусы вообще как-то плохо переносят высоту. И альпинисты из них - так себе.
А тут вот такой экземпляр нарисовался.
После нашего весьма сурового восхождения на Ама-Даблам парень идею свою про Эверест не бросил. И следуя плану, весной приехал в Непал снова.
И вот вчера поднялся на вершину.
- Как оно? - спросила его я.
- Гораздо теплее, чем на Ама-Дабламе.
Видимо, ему тот ужасный холод тоже больше всего запомнился.
За ним шагал ещё один парень.
- Ольга? - спросил он уже на чистейшем русском языке (нет, всё-таки я очень известна :)) ) - А я, видимо, с вашим шерпой на вершину ходил.
Он имел в виду шерпу Мингму, с которым мы ходили на Ама-Даблам. Я была что-то настолько прижаренная солнцем, что не стала выяснять, как он ему. Надеюсь, что у них всё хорошо сложилось.
По крайней мере они тоже весьма бодро топали в базовый лагерь.
А тем временем прошло девять часов, и мы доползли до первого лагеря.
21.
В первый переход мне понадобилось одиннадцать часов, во второй - десять. Какой-никакой, а прогресс.
К тому моменту, когда я пришла в лагерь, там царила жара и всеобщая спячка. Участники расползлись по палатками и волевым усилием пытались отдыхать, невзирая на то, что атмосфера в палатке напоминала скорее сауну.
22.
Гиды - Абрамов, Артём и Ларин - пытались найти хоть какой-то холод в столовой.
Кстати, его там, действительно можно было найти, если лечь на отворот палатки, идущий по периметру вдоль стенки. Даже замёрзнуть можно было, так как дна у палатки не было и отворот служил лишь небольшой прослойкой между лежащим на нём и снегом.
Двигаться не хотелось. Один лишь Ларин был бодр и весел и давал рекомендации по лучшей акклиматизации.
Правда, увидев, что я его фотографирую, рекомендации он решил немного отодвинуть в сторону.
23.
Я так полежала немного, потом решила не рисковать здоровьем и поползла в свою палатку как-то справляться с трудностями жары.
Заодно пока была в столовой, пока ползала туда-сюда, выяснилось, что у нас наметились небольшие временные трудности с провизией.
Что-то там напутали, и в итоге в этом лагере у нас даже хлеба не оказалось, не говоря уже о других вкусностях.
Какие-то печенья и, как сказал пришедший китчен-бой - на вечер повар может приготовить вегетарианские макароны, потому что ничего мясного нет.
- Только, пожалуйста, не острые! - попросила я.
Для половины группы (включая и меня) это была самая настоящая проблема. Есть хочется, но еда настолько острая, что её есть невозможно.
Конечно, так было не всегда. Я бы даже сказала, всего-то пару раз и было. И спокойно решалось наличием хлеба, сыра и прочих ништяков, которых на этот раз у нас не было.
Поучаствовав в обсуждении продовольственной проблемы, я всё-таки доползла до своей палатки.
Там мы поизнывали от жары, ещё немного поизнывали, наконец к вечеру получили порцию холода, проголодались, выползли к ужину.
По дороге получив совершенно потрясающий вид.
24.
В столовой сидели грустные участники, которые не ели острую еду.
Оказалось, что на ужин повар приготовил совершенно гадкие острые макароны, которые есть просто невозможно. А больше ничего не было.
И тут случился голодный бунт.
Что может быть страшнее голодного женского бунта?
Одуревшая от жары, высоты и голода женская половина группы (а в основном она не ела острую пищу) начала кричать на Абрамова, тот со словами «идите и сами готовьте макароны» обиделся и покинул нас.
Потом повар промыл имеющиеся острые макароны, сделав их не менее гадкими, но уже как бы съедобными.
В общем, вечер не задался.
Правда, на утро нам обещали, что принесут еду с базового лагеря, и всё будет хорошо.
Так что полуголодные и не слишком довольные, но с верой в светлое будущее мы разошлись по палаткам.
Сейчас, когда картина нас, требующих нормальных макарон в столовой, встаёт у меня перед глазами, это кажется очень смешным. И немного стыдно за нашу несдержанность.
Но тогда, видимо, общее нервное напряжение умноженное на усталость были слишком сильны, чтобы мы могли с иронией посмотреть на временные трудности.
Пока мы сидели и делали вид, что ужинаем, сверху пришли двое русских ребят.
Они сходили на Эверест и рассказали про своё героическое сидение. Три!!! ночи на седле - на 8000.
Одна ночь - они пришли в лагерь. Потом оказалось, что ветер слишком сильный, и они решили отложить восхождение на день. Так образовалась вторая ночь.
А после восхождения им не хватило сил идти дальше, и они остались на третью ночь на 8000.
Мы следили за ними, насколько могли, по новостям. Очень хотели, чтобы у них всё получилось и очень переживали.
Сквозь их рассказ красной нитью проходил какой-то ненужный и немыслимый героизм замешанный с трагизмом.
Сами они были весьма потрёпаны, но абсолютно счастливы успешным завершением эпопеи. Глядя на них меньше всего хотелось повторять такие подвиги.
Но на самом деле, этот вечер запомнился совершенно безумной луной, гигантским фонарём освещавшей Лходзе и Эверест. И это было настолько прекрасно, что можно было смотреть бесконечно, забыв обо всём.
25.
И понятное дело, именно на этот выход мне наконец надоело таскать фотоаппарат, который проездил туда-сюда два раза у меня в рюкзаке, но до него так и не дошло дело, и я оставила его в базовом лагере.
Поэтому вы не сможете насладиться прекрасными фотографиями завораживающего неба, усыпанного звёздами. Огромным фонарём луны, заливающей склоны Лходзе.
Просто поверьте мне на слово - это было великолепно.
Не знаете. А я вам скажу.
Голодный бунт восходителей.
Впрочем, не будем забегать вперёд. А начнём с того, что очередной День сурка сделал свой оборот и мы опять не выбрались из его петли.
А значит, нам снова предстояло в два часа ночи услышать "Hello, sister! Coffee? Tea?"
Снова покинуть свою уютную палатку и в три часа ночи опять отправиться через великий и ужасный Кхумбу.
Пора уже было совершить что-то такое необыкновенное, чтобы наконец выскочить из временной петли. И перестать ходить через Кхумбу в первый лагерь.
( По мотивам фильма "День сурка")
1.
13 мая. День 25. Восхождение. Базовый лагерь - лагерь 1.
Наш отдых после акклиматизации стремительно закончился. Гораздо стремительнее, чем мы того ожидали.
12 го мая мы на вертолётах вернулись в базовый лагерь, прошли краткий ознакомительный курс по общению с кислородными масками и баллонами. Выбрали себе спутников-шерп.
И вот опять по традиции в три часа ночи стояли готовые к выходу в первый лагерь.
Ещё утром мы нежились на горячих простынках в Намче Базаре, а сейчас посреди тёмной ночи стояли, готовые опять лезть на Кхумбу.
- Один шерпа, один клайент! - раздавались крики Абрамова в темноте - Все своих шерп нашли?!
В этот день через ледопад каждый должен был идти в сопровождении шерпы, с которым потом предстояло взойти на вершину. Чтобы привыкать, так сказать, взаимодействовать.
Мой Нима оказался довольно расторопным малым.
Он в числе первых сам отыскал меня в темноте, встал рядом и не отходил ни на шаг.
В общем, всё бы ничего, да вот беда, уже с первых шагов я поняла, что ноги как-то особенно не идут.
Прям чувствовалось, что мне не хватило двух-трёх дней, чтобы силы восстановились.
Хотя бы один день в базовом лагере.
Если бы всё шло по первоначальному плану, и мы бы ещё на день задержались в Намче, а потом день приходили в себя в базовом лагере, возможно всё было бы не так.
Но увы.
Погодное окно, которое и так продержалось небывало долго, стремительно закрывалось. И надо было или попытаться проскочить в него, или ждать непонятно сколько дней.
Может пять. А может неделю.
Столько ждать никто не хотел, поэтому начальство приняло решение бежать в закрывающуюся форточку.
Один за другим мои коллеги в сопровождении своих шерп обгоняли меня в темноте ещё на подходе к началу подъёма через Кхумбу. Пока я не осталась самой последней.
Я прекрасно понимало, что произошло.
Весь мой горный опыт, регулярные восхождения, мои ультратрейлы по горам - всё это было прекрасно и дало возможность набраться наглости, чтобы вот так неожиданно, специально не готовясь и даже не сильно тренируясь в последние полгода, вписаться в экспедицию на Эверест.
Всё вышеперечисленное плюс самоуверенность и упрямство космического масштаба дали мне некий запас прочности достаточно успешно "выступать" во время акклиматизационных выходов.
Но всё имеет свои пределы.
И вот теперь, когда настал самый главный этап экспедиции, мой запас прочности сказал:
- Кря-кря, теперь я уточка...
Это было немного обидно, но не удивительно.
- Ну и ладно. Я никуда не спешу, - решила я и тихо побрела под грустное сопение моего Нимы, которого такой расклад совсем не радовал. Что уж там скрывать, любой шерпа мечтает о сильном быстром клиенте. И никто не хочет тащиться за вяло переваливающейся уточкой лишние 2-3 часа.
Кроме того, уточка на то и уточка, что в любой момент может крякнуться...
Ну, в хорошем смысле. То есть, в относительно, конечно, хорошем. Не то чтобы насовсем. А просто решить не идти на восхождение. И оставить шерпу без так называемого саммит бонуса, который каждый участник должен заплатить сверх стоимости программы.
Бонус немаленький - 2000 долларов. Это новость плохая. Новость хорошая - можно деньги сэкономить, если в верхнем лагере принять решение не идти на восхождение.
Впрочем, так себе экономия. Поэтому меня тоже моё состояние радовало не очень.
Но пока и не сильно волновало.
С одной стороны я понимала, что хоть иду я тяжело и медленно, медленнее своих коллег, которых обгоняла на предыдущих выходах, передвигаемся мы всё равно быстрее, чем в предыдущие два раза преодоления Кхумбу.
Да и спешить нам особо некуда.
2.
Но с другой стороны - это ж как я такая медленная на восхождение пойду.
Однако, до восхождения было ещё далеко. А нынче мы петляли среди знакомых лабиринтов ледовых глыб.
3.
Вся группа ушла, пусть и недалеко, но вперёд.
В какой-то момент меня обогнал даже Абрамов со словами:
- Ну, ты это. Не задерживайся.
И лишь доктор Ларин шёл где-то ещё внизу, потому что ему было положено идти последним.
4.
Нима на самых широких трещинах подавал мне руку.
Один раз угостил яблоком - совершеннейшая роскошь в данных условиях.
И всю дорогу демонстрировал свою физическую мощь, ловко прыгая по ледовым стенкам.
5.
Весь его вид - бодро шагающего впереди, взлетающего на ледовые стены, лишь придерживаясь руками за верёвку, напоминал мне картинку про волков.
Помните, где идут волки и первый такой:
- Я шерстяной волчара, боже, как я хорош, как мощны мои лапищи!
6.
И если Нима был волчарой с лапищами, то я была явно героем совсем другого мема. Того, у которого лапки.
7.
В третий раз мы петляли среди знакомых лабиринтов ледовых глыб.
8.
Но на то это и ледник, чтобы там постоянно что-то менялось. Какие-то ледовые глыбы рушились, какие-то трещины расширялись.
9.
Видя эти изменения, которые невозможно не заметить, понимаешь - насколько это всё непрочно.
10.
Как говорится, не бывает атеистов среди альпинистов.
11.
Вот откуда-то появилась монстрообразная конструкция из четырёх лестниц, скреплённых по две параллельно.
12.
Несмотря на то, что к лестницам мы привыкли, проход по этой конструкции не мог не заставить сердце биться в учащённом ритме.
13.
Вот арка - прекрасная ледовая арка, которую так здорово фотографировать, но по которой стрёмно ходить - ещё больше подтаяла.
14.
При взгляде на неё возникала только одна мысль:
- Интересно, как долго она ещё продержится?
15.
Обходя одну мега-глыбу, размером с огромный дом, за другой, постепенно продвигаясь вверх я всё ждала, когда покажется крутая стенка, знаменующая конец Кхумбу. А там уже сущие мелочи - какая-то пара часов. Верёвка вниз, лестница вверх и немного блужданий в полях.
16.
Что ни говори, а Кхумбу за эти три раза его прохождения стал почти родным.
Так как двигались мы немного быстрее, чем обычно, то и палящее, всё убивающее солнце застало нас на этот раз уже в самой верхней части ледника.
Буквально как только солнце появилось, стало опять невыносимо жарко, и скорость движения резко упала.
17.
И пока ползла я такая немного грустная, почти последняя (один участник был всё-таки медленнее меня), тающая под солнцем, навстречу нам спускались люди, которые накануне сходили на вершину.
18.
Они, значит, вниз - уже с победой. А нам ещё чёрте сколько вверх да с неизвестным результатом. Это немного нервировало.
Но люди не выглядели слишком измождёнными. И это давало какую-то надежду: вот же - обычные люди, смогли, сходили, вчера на вершине стояли, а сегодня сами так бодро валят вниз.
19.
До лагеря оставалось совсем немного - ещё какой-то ужасный час ползания по бесконечным снежным полям под убивающим желание жить солнцем.
20.
Идущий навстречу мне парень долго вглядывался, потом остановился, спросив:
- Olga?
Я кивнула головой (успев подумать "боже, какая я знаменитая!"). Мне потребовалось пара секунд, чтобы понять, что это парень из Индии, с которым мы вместе участвовали осенью в экспедиции на Ама-Даблам. Взошли в один день, а потом вместе два дня шли до Луклы.
До прошлой осени он никогда не ходил в горы. Совсем. А потом решил вдруг сходить на Эверест.
Обратился в непальскую компанию. На что Таши - владелец той компании - сказал ему:
- Так сразу на Эверест нельзя. Вот поднимешься на Ама-Даблам, и можем про Эверест поговорить.
Парень на Ама-Даблам поднялся. Что само по себе удивительно. Потому что Ама-Даблам, между нами говоря, совсем не для новичков вершина. Я знаю нескольких человек, которые поднявшись и на Ама-Даблам, и на Эверест, сказали, что Ама-Даблам сложнее.
А потом индусы вообще как-то плохо переносят высоту. И альпинисты из них - так себе.
А тут вот такой экземпляр нарисовался.
После нашего весьма сурового восхождения на Ама-Даблам парень идею свою про Эверест не бросил. И следуя плану, весной приехал в Непал снова.
И вот вчера поднялся на вершину.
- Как оно? - спросила его я.
- Гораздо теплее, чем на Ама-Дабламе.
Видимо, ему тот ужасный холод тоже больше всего запомнился.
За ним шагал ещё один парень.
- Ольга? - спросил он уже на чистейшем русском языке (нет, всё-таки я очень известна :)) ) - А я, видимо, с вашим шерпой на вершину ходил.
Он имел в виду шерпу Мингму, с которым мы ходили на Ама-Даблам. Я была что-то настолько прижаренная солнцем, что не стала выяснять, как он ему. Надеюсь, что у них всё хорошо сложилось.
По крайней мере они тоже весьма бодро топали в базовый лагерь.
А тем временем прошло девять часов, и мы доползли до первого лагеря.
21.
В первый переход мне понадобилось одиннадцать часов, во второй - десять. Какой-никакой, а прогресс.
К тому моменту, когда я пришла в лагерь, там царила жара и всеобщая спячка. Участники расползлись по палатками и волевым усилием пытались отдыхать, невзирая на то, что атмосфера в палатке напоминала скорее сауну.
22.
Гиды - Абрамов, Артём и Ларин - пытались найти хоть какой-то холод в столовой.
Кстати, его там, действительно можно было найти, если лечь на отворот палатки, идущий по периметру вдоль стенки. Даже замёрзнуть можно было, так как дна у палатки не было и отворот служил лишь небольшой прослойкой между лежащим на нём и снегом.
Двигаться не хотелось. Один лишь Ларин был бодр и весел и давал рекомендации по лучшей акклиматизации.
Правда, увидев, что я его фотографирую, рекомендации он решил немного отодвинуть в сторону.
23.
Я так полежала немного, потом решила не рисковать здоровьем и поползла в свою палатку как-то справляться с трудностями жары.
Заодно пока была в столовой, пока ползала туда-сюда, выяснилось, что у нас наметились небольшие временные трудности с провизией.
Что-то там напутали, и в итоге в этом лагере у нас даже хлеба не оказалось, не говоря уже о других вкусностях.
Какие-то печенья и, как сказал пришедший китчен-бой - на вечер повар может приготовить вегетарианские макароны, потому что ничего мясного нет.
- Только, пожалуйста, не острые! - попросила я.
Для половины группы (включая и меня) это была самая настоящая проблема. Есть хочется, но еда настолько острая, что её есть невозможно.
Конечно, так было не всегда. Я бы даже сказала, всего-то пару раз и было. И спокойно решалось наличием хлеба, сыра и прочих ништяков, которых на этот раз у нас не было.
Поучаствовав в обсуждении продовольственной проблемы, я всё-таки доползла до своей палатки.
Там мы поизнывали от жары, ещё немного поизнывали, наконец к вечеру получили порцию холода, проголодались, выползли к ужину.
По дороге получив совершенно потрясающий вид.
24.
В столовой сидели грустные участники, которые не ели острую еду.
Оказалось, что на ужин повар приготовил совершенно гадкие острые макароны, которые есть просто невозможно. А больше ничего не было.
И тут случился голодный бунт.
Что может быть страшнее голодного женского бунта?
Одуревшая от жары, высоты и голода женская половина группы (а в основном она не ела острую пищу) начала кричать на Абрамова, тот со словами «идите и сами готовьте макароны» обиделся и покинул нас.
Потом повар промыл имеющиеся острые макароны, сделав их не менее гадкими, но уже как бы съедобными.
В общем, вечер не задался.
Правда, на утро нам обещали, что принесут еду с базового лагеря, и всё будет хорошо.
Так что полуголодные и не слишком довольные, но с верой в светлое будущее мы разошлись по палаткам.
Сейчас, когда картина нас, требующих нормальных макарон в столовой, встаёт у меня перед глазами, это кажется очень смешным. И немного стыдно за нашу несдержанность.
Но тогда, видимо, общее нервное напряжение умноженное на усталость были слишком сильны, чтобы мы могли с иронией посмотреть на временные трудности.
Пока мы сидели и делали вид, что ужинаем, сверху пришли двое русских ребят.
Они сходили на Эверест и рассказали про своё героическое сидение. Три!!! ночи на седле - на 8000.
Одна ночь - они пришли в лагерь. Потом оказалось, что ветер слишком сильный, и они решили отложить восхождение на день. Так образовалась вторая ночь.
А после восхождения им не хватило сил идти дальше, и они остались на третью ночь на 8000.
Мы следили за ними, насколько могли, по новостям. Очень хотели, чтобы у них всё получилось и очень переживали.
Сквозь их рассказ красной нитью проходил какой-то ненужный и немыслимый героизм замешанный с трагизмом.
Сами они были весьма потрёпаны, но абсолютно счастливы успешным завершением эпопеи. Глядя на них меньше всего хотелось повторять такие подвиги.
Но на самом деле, этот вечер запомнился совершенно безумной луной, гигантским фонарём освещавшей Лходзе и Эверест. И это было настолько прекрасно, что можно было смотреть бесконечно, забыв обо всём.
25.
И понятное дело, именно на этот выход мне наконец надоело таскать фотоаппарат, который проездил туда-сюда два раза у меня в рюкзаке, но до него так и не дошло дело, и я оставила его в базовом лагере.
Поэтому вы не сможете насладиться прекрасными фотографиями завораживающего неба, усыпанного звёздами. Огромным фонарём луны, заливающей склоны Лходзе.
Просто поверьте мне на слово - это было великолепно.