Непал. Ама-Даблам. Восхождение.
- Продолжение! Хотим скорее продолжение! - писали вы мне - Восхождения требуют наши сердца. Восхождения требуют наши глаза. В нашем смехе, и в наших слезах, и в пульсации вен...
Ну, и далее по тексту.
Вы ждали, и вот этот день настал.
Мой рассказ про Ама-Даблам как-то незаметно подкатился к кульминации. По крайней мере, по логике сюжета.
Конечно, вы ждёте рассказ про героические преодоления, про "весь мир на ладони, ты счастлив и нем". А если не так, то:
- Зачем вы вообще в горы ходите?
Или даже так:
- Неправильно вы наши горы любите
Я тоже, надо признаться, от восхождения ожидала чего-то такого. Ну, если не от самого восхождения, то от вершины - восторг и немота от свалившегося на тебя счастья.
Собственно, те, кто следят за историей с самого начала, уже знают, чем закончилось дело.
Для тех, кто подключился к нам на ходу и с замиранием сердца следит, удалось ли главному герою выжить в этой мясорубке, как человек начисто лишённый тяги к интригам, скажу сразу.
Да, до вершины я дошла.
1.
И как вы, наверное, догадались, даже спустилась. Иначе сейчас вы бы занимались чем-то полезным, а не тратили время на чтение всего вот этого.
Но давайте по-порядку.
Около девяти часов я решила, что хватит уже делать вид, будто я сплю, чем я усиленно занималась с пяти часов вечера, пора готовиться к восхождению.
Сделать это было несложно.
Всю ночь. Ой. Хороша ночь с пяти до девяти часов вечера.
Так вот. Всё время, пока я пыталась поспать рядом с палаткой о чём-то весело и очень громко разговаривали шерпы.
Разговаривай они чуть дальше, это было бы не так громко, и может мне удалось бы немного подремать. Но Мингма, похоже, считал, что его долг - не отходить от моей палатки. И весь вечер просидел возле неё, общаясь со своими друзьями и коллегами.
Почему он сидел на улице, я не знаю. Но будь у меня такой толстый пуховый комбинезон и друзья рядом, я бы может тоже так поступила.
Попросить его разговаривать где-то в другом месте, я постеснялась. Да и на восхождение с ним идти. Он и так был обижен тем, что я сдвинула время выхода на вершину на час.
И, кстати, это время стремительно приближалось.
Впрочем, сборы мои были недолгими.
Почти вся одежда и даже внутренние сапожки ботинок были уже на мне.
Я допила чай из термоса, отдала его Мингме, чтобы он налил воды на восхождение, поела немного мюсли, поняла, что есть совсем не хочется. Хочется спать.
К этому времени все друзья Мингмы разошлись по палаткам, наступила тишина. И очень захотелось спать.
Десять часов вечера, скажу я вам - хорошее время, чтобы спать, а не по горам шастать.
Я так и не понимала, зачем мы выходим настолько рано - за восемь часов до рассвета. Я уж не говорю про остальной световой день. Но Мингма так настаивал, и даже сердился, поэтому я сильно не спорила. Ибо, это же не я уже четыре раза была на вершине Ама-Даблама.
В общем, вылезла я из палатки не в самом бодром настроении. На улице ночь, холодно, просто караул. В палатке тоже не намного теплее, но у меня там спальный мешок же был. А тут пять слоёв одежды, но всё равно холодно.
Ещё накануне мы договорились (ну, как договорились, Мингма сказал, а я опять спорить не стала), что возьмём один рюкзак - мой. Положим туда всё, что надо, и он его понесёт.
Почему такая честь выпала моему рюкзаку, не знаю. Могу только предположить, что мой новенький ярко-красный рюкзак был настолько красив, что его всем хотелось поносить.
Класть туда было особенно нечего - термос да рукавицы тёплые.
Запасной фонарик, запасные батарейки, шоколадки я положила в карманы.
Надели снаряжение, пристегнулись к верёвке и пошли.
Наше передвижение не сильно отличалось от предыдущего дня.
Всё было тоже самое. Мы также шли по верёвкам. Мингма где-то впереди, я сзади, периодически теряя его фонарик из виду. Иногда, когда мы встречались, я даже хотела его спросить, верно ли он понимает термин "клаймбинг шерпа".
Но понимая, что дискуссия наша быстро зайдёт в тупик из-за отсутствия нужных слов, я не тратила драгоценное время наших встреч на пустые разговоры, предпочитая выпить пару глотков чая вместо этого.
Разница в хождении по скалам с предыдущем днём была только в том, что на дворе стояла ночь. Поэтому было темно (а я не люблю ходить в темноте) и очень холодно.
Нет, не так.
Было очень-очень холодно.
Ещё совсем недавно я говорила, что во врем восхождения на Мера пик не могла припомнить, когда ещё было так холодно. Теперь я снова готова была повторить эту фразу. Но уже не про Мера пик.
Как вы заметили, моё повествование слегка забуксовало.
Очень сложно писать о том, как люди в темноте час за часом метр за метром просто идут.
Вчера это унылое повествование удавалось как-то скрасить картинками. Но сегодня у нас на дворе ночь. Темно. Поэтому даже картинок не будет. По крайней мере до рассвета.
Идём. Холодно. Холодно. Идём.
В два часа ночи мы пришли в третий лагерь.
И уже на подходе к нему я поняла, что всё, что до этого я называла словом "холодно", можно забыть.
Ибо теперь к холоду добавился сильный ветер, от которого до поры до времени мы были закрыты скалами. И ощущения холода сразу поменялись.
Прошло каких-то пятнадцать-двадцать минут от того момента, как мы вышли в зону ветра, до того момента, как мы дошли до палаток третьего лагеря.
А у меня в голове появилось две мысли, поражающих своей новизной.
Первая была не слишком оригинальна: не очень-то и хотелось в такую погоду на вершины ходить... надо поворачивать, а через пару дней попробовать повторить.
Вторая мысль была ещё более странной. Я подумала, что хорошо бы было, если бы обитатели палаток (а они как раз проснулись и собирались выходить на восхождение) пригласили нас внутрь - переждать ветер и погреться.
Мы остановились у палаток отдохнуть и попить чаю. Мингма о чём-то болтал со своими коллегами, которые сидели в палатках и, видимо, приглашать нас никуда не собирались.
Уже потом, шагая дальше вверх по склону, я думала о том, что если бы я оказалась внутри палатки даже без спальника, без коврика, просто внутри палатки, я бы уже вряд ли вышла на улицу до восхода солнца.
Второй раз выходить в это ледяное пространство с порывами ветра не было никакого желания.
А ещё позже, уже в базовом лагере, я подумала, что если бы тогда мы развернулись, не знаю, хватило бы у меня моральных сил на вторую попытку. Да и физических тоже.
Третий лагерь находится на снежной перемычке на высоте 6300. До вершины ещё больше 500 метров по вертикали.
Но подъём стал значительно проще - в основном по очень крутому снежному склону лишь с периодическими небольшими выходами на скалы.
В какой-то момент я поняла, что руки мои в тёплых перчатках окончательно замёрзли, и надо надеть варежки. Варежки были в рюкзаке, который нёс Мингма. Фонарик Мингмы светился впереди.
Я попыталась покричать, чтобы привлечь его внимание. Но шум ветра и шапки/капюшоны на голове не оставили никаких шансов быть услышанной.
Понимая, что сейчас рукам настанет хана, приложила неимоверные усилия, чтобы догнать своего "гида" и взять рукавицы.
Ох, сколько раз я и себе и другим говорила: никогда, никогда-никогда не отдавайте свой рюкзак, если только вы не идёте рядом с человеком, который несёт ваши вещи.
Что было с моими мозгами, когда я соглашалась взять один рюкзак? Я же накануне видела, как Мингма выступает в роли сопровождающего: иди, я тебя вижу, иногда.
Почему я подумала, что на восхождении он будет вести себя по-другому и, как положено сопровождающему клаймбинг шерпе, будет идти рядом по движениям замороженных ресниц предугадывая мои желания...
У меня даже не было претензий к нему. Молодой амбизиозный сильныйидиот, видимо дословно воспринимающий перевод слов клаймбинг шерпа - шерпа, который лезет наверх.
Я не понимала, как я-то на это купилась. В смысле, на идею идти с одним рюкзаком.
Ну, да уж, что там. Как говорится, если не можешь изменить ситуацию, расслабься и попробуй получить удовольствие.
Впрочем, с удовольствием было туго.
Мы прошли всего два часа. До рассвета было ещё как минимум столько же. А до солнца, которое могло теоретически согреть, и того больше.
А ветер уже выморозил меня до кончиков спинного мозга.
Я шагала (на самом деле, если по скорости, то скорее ползла) наверх и думала, что главное - не останавливаться, чтобы не замёрзнуть.
И тут я увидела, что Мингма явно меня ждёт. То есть не бежит вперёд, как обычно, а стоит на месте и ждёт, когда я подойду.
- У нас проблема, - сказал он
- Проблема? Какая?
- Слишком рано. Темно. На вершине будет темно. Не будет вида. Что будем делать?
Тут вы можете представить, какой хоровод мыслей, по силе трындеца сравнимый с дикими плясками цыганского табора, пронёсся в моей голове.
И лишь мороз и ветер, которые мешали говорить, моё внутреннее воспитание, не позволяющее грубо ругаться, да стремление встать на путь буддизма и принимать этот мир спокойно и радостно, помешали мне сказать всё, что я думаю.
Как мы два дня спорили, во сколько выходить. Как я убеждала идти не раньше двенадцати. Как он говорил, что даже в десять выходить поздно.
Что мы всё-таки вышли в десять и из-за этого как минимум два лишних часа идём по темноте и холоду.
И он спрашивает "что мы будем делать?"
Сядем посреди склона и станем ждать рассвет.
Но я ничего этого ему не сказала, а на моём замороженном лице уже не дрогнул ни один мускул, потому что они заледенели.
Я просто сказала:
- Идём наверх.
И мы пошли.
Я ещё уточнила, сколько до вершины, и Мингма сказал, что где-то час.
Прошло чуть больше часа. И хотя на улице по-прежнему была темнота, по рельефу да и вообще как-то было понятно, что вершины ещё пока не предвидится.
- Мингма, сколько нам ещё до вершины.
Он задумался.
- Где-то час. И ещё немного.
Конечно, я ему хотела напомнить, что час был час назад и заодно съязвить по поводу потерянной вершины.
Но вместо этого я решила порадоваться, что теперь зато на вершине мы окажемся уже на рассвете. Так что зря он паниковал.
А рассвет, как поётся в старинной русской песне, был уже всё заметнее.
И тут я наконец, дрожащими руками, откопала из недр куртки телефон и рискуя навсегда его уронить в пропасть, сделала первый кадр этого долгого дня.
2.
До вершины оставалось совсем немного.
Уже было понятно, что ещё чуть-чуть, одна-две верёвки, и мы дойдём.
3.
4.
К этому времени я замёрзла так, как даже не знаю как.
Я очень замёрзла.
Мне казалось, что если я остановлюсь, то тут же превращусь в ледышку. Если хоть на чуть-чуть перестать двигаться, то мышцы тут же окоченеют и уже на будут работать.
С этим надо было что-то делать.
И я стала думать про свои заплывы в ледяной воде. Про то, как я научилась (вроде бы) расслабляться и абстрагироваться от холода воды и воздуха. Про то, что нет никакого холода.
- Нет никакого холода, его нет, - говорила я себе. - Но почему же так холодно-то?!
На самом деле, этот навык расслабиться и перестроиться на ледяную воду, на холод, который я неосознанно начала осваивать в этом году, оказавшись со своим желанием понырять подо льдом у проруби в купальнике (и так три раза, прям как в анекдоте про нож), не то чтобы изменил ситуацию, но сильно помог.
По крайней мере, несмотря на холод и достаточно сильный ветер, мы в полседьмого оказались на вершине.
И так как главный козырь данного повествования - фотографию меня на вершине - я уже использовала, то ничего не остаётся, как показать фотографии Мингмы и окрестностей.
5.
6.
7.
Мы сделали несколько кадров и пошли вниз, потому что несмотря на появившееся солнце, теплее не стало.
Далеко внизу было видно, что нам навстречу идут индус со своим шерпой. И австралиец с девушкой, тоже со своим шерпой Тенцингом.
Потом девушка рассказывала:
- Я иду, мне холодно, ветер, не могу больше, говорю "поворачиваем назад", а Тенцинг "Комон! Рашшен леди уже на вершине! Вперёд!"
Вот. Так я пусть и не долго, но была настоящей леди.
Этот спуск стал каким-то настоящим кошмаром.
Внутренние убеждения, что холода нет, уже не работали. Меня просто тупо трясло, как в припадке и эту дрожь невозможно было унять ни движением, ни около медитативными практиками. Замёрзшие руки еле слушались. Ноги еле шли. Навалилась усталость от бессонной ночи и уже почти двенадцати часов на холоде.
Мои силы утекли с последним теплом.
И к тому моменту, как показался третий лагерь, я мечтала только о том, чтобы доползти до второго лагеря и там упасть.
8.
Кстати, на этой фотографии, если приглядеться, можно найти все три лагеря.
Но оказалось, что у Мингмы были совсем другие планы. И когда он их озвучил, стало по крайней мере понятнее, зачем ему был нужен этот выход в ночь.
- Мы пойдём сегодня в базовый лагерь? - спросил он меня
- Что?!
- Все пойдут в базовый лагерь.
Я ему ответила, что эти "все" встали не в 9 вечера, а в два часа ночи и шли с третьего лагеря. И они могут идти, куда хотят, а моя цель сейчас - дойти до второго лагеря хотя бы.
Не знаю, что Мингма понял из моей речи - не очень удобно говорить, когда у тебя от холода клацают зубы, но то, что я не хочу идти в базовый лагерь, он понял точно.
И кажется, это его сильно расстроило.
Поэтому до второго лагеря мы спускались опять держась на расстоянии друг от друга.
9.
10.
Ох, этот второй лагерь. Он уже не казался таким ужасным.
11.
12.
В 12 часов мы спустились туда.
Итого всего нам понадобилось 15 часов.
В лагере Мингма обиженно посмотрел на меня и сказал:
- Мы сейчас пойдём в базовый лагерь, да?
Этот парень был упорным и не терял надежды оказаться вечером в тёплой компании друзей.
Я же в очередной раз с сожалением убедилась, что все шерпы одинаковые. В любом случае они попытаются вам навязать то, что нужно им, а не то, что лучше для вас.
Разница только в том, что опытные гиды попробуют это представить исключительно заботой о вас, а молодые зелёные просто будут продвигать тараном свою идею, даже не делая вид, что им интересно, а что хочет человек, который им платит деньги.
Бороться с этим невозможно. Есть только один способ - понять, что нужно вам и чётко озвучивать своё решение.
Поэтому я сказала:
- Нет. Мы не пойдём сейчас в базовый лагерь. Сейчас мне нужно много тёплой воды и отдых.
Мингма заныл, что здесь совсем плохо, здесь никак нельзя ночевать и надо в любом случае идти в первый лагерь.
На самом деле, разницы, где спать, особо не было. Но в первом лагере была кухня и повар, который готовил еду. Во втором - Мингма сам на горелке должен был кипятить воду для чая и сублиматов.
В этом была вся разница. Но он ныл так, что послушай его - здесь мы точно умрём. А в первом лагере ещё есть шансы выжить. Но вообще-то надо идти в базовый...
На очередном витке нытья я напомнила про горячую воду, допила из термоса чай и упала в палатку, даже не сняв ботинки.
Про то, что заботливые шерпы помогают своим уставшим клиентам снять кошки, я даже напоминать не стала. Кошки я сняла сама.
Обиженный Мингма ушёл кипятить воду, а я отключилась где-то часа на полтора.
Через полтора часа я открыла один глаз, второй. Поняла, что могу шевелить не только глазами, но и другими частями тела.
Вылезла из палатки.
Мингма тоже более бодрый и не такой обиженный протянул мне термос с чаем:
- Пойдём уже?
- Да, сейчас. Вещи соберу быстро.
- А мы в базовый лагерь пойдём?
- Неееет!!!!
Я объяснила ему в очередной раз, что мне хватит сил дойти только до первого лагеря.
- Слабачка, а ещё гид, - читалось в его глазах.
Собственно, приблизительно это же он бормотал в слух, но я предпочла делать вид, что не слышу его.
И мы пошли в первый лагерь.
13.
Я выжимала из себя последние остатки сил еле-еле телепаясь по скалам и верёвкам.
А перед первым лагерем силы покинули меня окончательно, и какие-то жалкие двести метров по горизонтали, которые шли чуть вверх, я проходила, наверное, полчаса.
Но всё когда-нибудь заканчивается. Закончился и мой рассказ про это не очень славное восхождение.
Не было никакой эйфории, никакой радости.
Я залезла в палатку и стала устраиваться на ночлег.
Обиженного Мингму в тот день я больше не видела. Повар принёс мне еду, чай, налил термос. Спросил, в сколько я хочу завтракать и попросил, если что нужно, тут же сообщить ему.
Но мне нужно было только одно - спать.
И только одно не давало мне покоя, неужели я действительно должна была спускаться в базовый лагерь, но не сделала это по причине слабости духа и тела. Перед тем, как заснуть, я достала телефон и нашла программу, которую мне присылал Таши.
Про этот день было написано: выход из лагеря 2, восхождение, возвращение в лагерь 2.
Всё. Мы там должны были остаться, а не совершать все эти подвиги. Впрочем, это уже не имело значения.
Ну, и далее по тексту.
Вы ждали, и вот этот день настал.
Мой рассказ про Ама-Даблам как-то незаметно подкатился к кульминации. По крайней мере, по логике сюжета.
Конечно, вы ждёте рассказ про героические преодоления, про "весь мир на ладони, ты счастлив и нем". А если не так, то:
- Зачем вы вообще в горы ходите?
Или даже так:
- Неправильно вы наши горы любите
Я тоже, надо признаться, от восхождения ожидала чего-то такого. Ну, если не от самого восхождения, то от вершины - восторг и немота от свалившегося на тебя счастья.
Собственно, те, кто следят за историей с самого начала, уже знают, чем закончилось дело.
Для тех, кто подключился к нам на ходу и с замиранием сердца следит, удалось ли главному герою выжить в этой мясорубке, как человек начисто лишённый тяги к интригам, скажу сразу.
Да, до вершины я дошла.
1.
И как вы, наверное, догадались, даже спустилась. Иначе сейчас вы бы занимались чем-то полезным, а не тратили время на чтение всего вот этого.
Но давайте по-порядку.
Около девяти часов я решила, что хватит уже делать вид, будто я сплю, чем я усиленно занималась с пяти часов вечера, пора готовиться к восхождению.
Сделать это было несложно.
Всю ночь. Ой. Хороша ночь с пяти до девяти часов вечера.
Так вот. Всё время, пока я пыталась поспать рядом с палаткой о чём-то весело и очень громко разговаривали шерпы.
Разговаривай они чуть дальше, это было бы не так громко, и может мне удалось бы немного подремать. Но Мингма, похоже, считал, что его долг - не отходить от моей палатки. И весь вечер просидел возле неё, общаясь со своими друзьями и коллегами.
Почему он сидел на улице, я не знаю. Но будь у меня такой толстый пуховый комбинезон и друзья рядом, я бы может тоже так поступила.
Попросить его разговаривать где-то в другом месте, я постеснялась. Да и на восхождение с ним идти. Он и так был обижен тем, что я сдвинула время выхода на вершину на час.
И, кстати, это время стремительно приближалось.
Впрочем, сборы мои были недолгими.
Почти вся одежда и даже внутренние сапожки ботинок были уже на мне.
Я допила чай из термоса, отдала его Мингме, чтобы он налил воды на восхождение, поела немного мюсли, поняла, что есть совсем не хочется. Хочется спать.
К этому времени все друзья Мингмы разошлись по палаткам, наступила тишина. И очень захотелось спать.
Десять часов вечера, скажу я вам - хорошее время, чтобы спать, а не по горам шастать.
Я так и не понимала, зачем мы выходим настолько рано - за восемь часов до рассвета. Я уж не говорю про остальной световой день. Но Мингма так настаивал, и даже сердился, поэтому я сильно не спорила. Ибо, это же не я уже четыре раза была на вершине Ама-Даблама.
В общем, вылезла я из палатки не в самом бодром настроении. На улице ночь, холодно, просто караул. В палатке тоже не намного теплее, но у меня там спальный мешок же был. А тут пять слоёв одежды, но всё равно холодно.
Ещё накануне мы договорились (ну, как договорились, Мингма сказал, а я опять спорить не стала), что возьмём один рюкзак - мой. Положим туда всё, что надо, и он его понесёт.
Почему такая честь выпала моему рюкзаку, не знаю. Могу только предположить, что мой новенький ярко-красный рюкзак был настолько красив, что его всем хотелось поносить.
Класть туда было особенно нечего - термос да рукавицы тёплые.
Запасной фонарик, запасные батарейки, шоколадки я положила в карманы.
Надели снаряжение, пристегнулись к верёвке и пошли.
Наше передвижение не сильно отличалось от предыдущего дня.
Всё было тоже самое. Мы также шли по верёвкам. Мингма где-то впереди, я сзади, периодически теряя его фонарик из виду. Иногда, когда мы встречались, я даже хотела его спросить, верно ли он понимает термин "клаймбинг шерпа".
Но понимая, что дискуссия наша быстро зайдёт в тупик из-за отсутствия нужных слов, я не тратила драгоценное время наших встреч на пустые разговоры, предпочитая выпить пару глотков чая вместо этого.
Разница в хождении по скалам с предыдущем днём была только в том, что на дворе стояла ночь. Поэтому было темно (а я не люблю ходить в темноте) и очень холодно.
Нет, не так.
Было очень-очень холодно.
Ещё совсем недавно я говорила, что во врем восхождения на Мера пик не могла припомнить, когда ещё было так холодно. Теперь я снова готова была повторить эту фразу. Но уже не про Мера пик.
Как вы заметили, моё повествование слегка забуксовало.
Очень сложно писать о том, как люди в темноте час за часом метр за метром просто идут.
Вчера это унылое повествование удавалось как-то скрасить картинками. Но сегодня у нас на дворе ночь. Темно. Поэтому даже картинок не будет. По крайней мере до рассвета.
Идём. Холодно. Холодно. Идём.
В два часа ночи мы пришли в третий лагерь.
И уже на подходе к нему я поняла, что всё, что до этого я называла словом "холодно", можно забыть.
Ибо теперь к холоду добавился сильный ветер, от которого до поры до времени мы были закрыты скалами. И ощущения холода сразу поменялись.
Прошло каких-то пятнадцать-двадцать минут от того момента, как мы вышли в зону ветра, до того момента, как мы дошли до палаток третьего лагеря.
А у меня в голове появилось две мысли, поражающих своей новизной.
Первая была не слишком оригинальна: не очень-то и хотелось в такую погоду на вершины ходить... надо поворачивать, а через пару дней попробовать повторить.
Вторая мысль была ещё более странной. Я подумала, что хорошо бы было, если бы обитатели палаток (а они как раз проснулись и собирались выходить на восхождение) пригласили нас внутрь - переждать ветер и погреться.
Мы остановились у палаток отдохнуть и попить чаю. Мингма о чём-то болтал со своими коллегами, которые сидели в палатках и, видимо, приглашать нас никуда не собирались.
Уже потом, шагая дальше вверх по склону, я думала о том, что если бы я оказалась внутри палатки даже без спальника, без коврика, просто внутри палатки, я бы уже вряд ли вышла на улицу до восхода солнца.
Второй раз выходить в это ледяное пространство с порывами ветра не было никакого желания.
А ещё позже, уже в базовом лагере, я подумала, что если бы тогда мы развернулись, не знаю, хватило бы у меня моральных сил на вторую попытку. Да и физических тоже.
Третий лагерь находится на снежной перемычке на высоте 6300. До вершины ещё больше 500 метров по вертикали.
Но подъём стал значительно проще - в основном по очень крутому снежному склону лишь с периодическими небольшими выходами на скалы.
В какой-то момент я поняла, что руки мои в тёплых перчатках окончательно замёрзли, и надо надеть варежки. Варежки были в рюкзаке, который нёс Мингма. Фонарик Мингмы светился впереди.
Я попыталась покричать, чтобы привлечь его внимание. Но шум ветра и шапки/капюшоны на голове не оставили никаких шансов быть услышанной.
Понимая, что сейчас рукам настанет хана, приложила неимоверные усилия, чтобы догнать своего "гида" и взять рукавицы.
Ох, сколько раз я и себе и другим говорила: никогда, никогда-никогда не отдавайте свой рюкзак, если только вы не идёте рядом с человеком, который несёт ваши вещи.
Что было с моими мозгами, когда я соглашалась взять один рюкзак? Я же накануне видела, как Мингма выступает в роли сопровождающего: иди, я тебя вижу, иногда.
Почему я подумала, что на восхождении он будет вести себя по-другому и, как положено сопровождающему клаймбинг шерпе, будет идти рядом по движениям замороженных ресниц предугадывая мои желания...
У меня даже не было претензий к нему. Молодой амбизиозный сильный
Я не понимала, как я-то на это купилась. В смысле, на идею идти с одним рюкзаком.
Ну, да уж, что там. Как говорится, если не можешь изменить ситуацию, расслабься и попробуй получить удовольствие.
Впрочем, с удовольствием было туго.
Мы прошли всего два часа. До рассвета было ещё как минимум столько же. А до солнца, которое могло теоретически согреть, и того больше.
А ветер уже выморозил меня до кончиков спинного мозга.
Я шагала (на самом деле, если по скорости, то скорее ползла) наверх и думала, что главное - не останавливаться, чтобы не замёрзнуть.
И тут я увидела, что Мингма явно меня ждёт. То есть не бежит вперёд, как обычно, а стоит на месте и ждёт, когда я подойду.
- У нас проблема, - сказал он
- Проблема? Какая?
- Слишком рано. Темно. На вершине будет темно. Не будет вида. Что будем делать?
Тут вы можете представить, какой хоровод мыслей, по силе трындеца сравнимый с дикими плясками цыганского табора, пронёсся в моей голове.
И лишь мороз и ветер, которые мешали говорить, моё внутреннее воспитание, не позволяющее грубо ругаться, да стремление встать на путь буддизма и принимать этот мир спокойно и радостно, помешали мне сказать всё, что я думаю.
Как мы два дня спорили, во сколько выходить. Как я убеждала идти не раньше двенадцати. Как он говорил, что даже в десять выходить поздно.
Что мы всё-таки вышли в десять и из-за этого как минимум два лишних часа идём по темноте и холоду.
И он спрашивает "что мы будем делать?"
Сядем посреди склона и станем ждать рассвет.
Но я ничего этого ему не сказала, а на моём замороженном лице уже не дрогнул ни один мускул, потому что они заледенели.
Я просто сказала:
- Идём наверх.
И мы пошли.
Я ещё уточнила, сколько до вершины, и Мингма сказал, что где-то час.
Прошло чуть больше часа. И хотя на улице по-прежнему была темнота, по рельефу да и вообще как-то было понятно, что вершины ещё пока не предвидится.
- Мингма, сколько нам ещё до вершины.
Он задумался.
- Где-то час. И ещё немного.
Конечно, я ему хотела напомнить, что час был час назад и заодно съязвить по поводу потерянной вершины.
Но вместо этого я решила порадоваться, что теперь зато на вершине мы окажемся уже на рассвете. Так что зря он паниковал.
А рассвет, как поётся в старинной русской песне, был уже всё заметнее.
И тут я наконец, дрожащими руками, откопала из недр куртки телефон и рискуя навсегда его уронить в пропасть, сделала первый кадр этого долгого дня.
2.
До вершины оставалось совсем немного.
Уже было понятно, что ещё чуть-чуть, одна-две верёвки, и мы дойдём.
3.
4.
К этому времени я замёрзла так, как даже не знаю как.
Я очень замёрзла.
Мне казалось, что если я остановлюсь, то тут же превращусь в ледышку. Если хоть на чуть-чуть перестать двигаться, то мышцы тут же окоченеют и уже на будут работать.
С этим надо было что-то делать.
И я стала думать про свои заплывы в ледяной воде. Про то, как я научилась (вроде бы) расслабляться и абстрагироваться от холода воды и воздуха. Про то, что нет никакого холода.
- Нет никакого холода, его нет, - говорила я себе. - Но почему же так холодно-то?!
На самом деле, этот навык расслабиться и перестроиться на ледяную воду, на холод, который я неосознанно начала осваивать в этом году, оказавшись со своим желанием понырять подо льдом у проруби в купальнике (и так три раза, прям как в анекдоте про нож), не то чтобы изменил ситуацию, но сильно помог.
По крайней мере, несмотря на холод и достаточно сильный ветер, мы в полседьмого оказались на вершине.
И так как главный козырь данного повествования - фотографию меня на вершине - я уже использовала, то ничего не остаётся, как показать фотографии Мингмы и окрестностей.
5.
6.
7.
Мы сделали несколько кадров и пошли вниз, потому что несмотря на появившееся солнце, теплее не стало.
Далеко внизу было видно, что нам навстречу идут индус со своим шерпой. И австралиец с девушкой, тоже со своим шерпой Тенцингом.
Потом девушка рассказывала:
- Я иду, мне холодно, ветер, не могу больше, говорю "поворачиваем назад", а Тенцинг "Комон! Рашшен леди уже на вершине! Вперёд!"
Вот. Так я пусть и не долго, но была настоящей леди.
Этот спуск стал каким-то настоящим кошмаром.
Внутренние убеждения, что холода нет, уже не работали. Меня просто тупо трясло, как в припадке и эту дрожь невозможно было унять ни движением, ни около медитативными практиками. Замёрзшие руки еле слушались. Ноги еле шли. Навалилась усталость от бессонной ночи и уже почти двенадцати часов на холоде.
Мои силы утекли с последним теплом.
И к тому моменту, как показался третий лагерь, я мечтала только о том, чтобы доползти до второго лагеря и там упасть.
8.
Кстати, на этой фотографии, если приглядеться, можно найти все три лагеря.
Но оказалось, что у Мингмы были совсем другие планы. И когда он их озвучил, стало по крайней мере понятнее, зачем ему был нужен этот выход в ночь.
- Мы пойдём сегодня в базовый лагерь? - спросил он меня
- Что?!
- Все пойдут в базовый лагерь.
Я ему ответила, что эти "все" встали не в 9 вечера, а в два часа ночи и шли с третьего лагеря. И они могут идти, куда хотят, а моя цель сейчас - дойти до второго лагеря хотя бы.
Не знаю, что Мингма понял из моей речи - не очень удобно говорить, когда у тебя от холода клацают зубы, но то, что я не хочу идти в базовый лагерь, он понял точно.
И кажется, это его сильно расстроило.
Поэтому до второго лагеря мы спускались опять держась на расстоянии друг от друга.
9.
10.
Ох, этот второй лагерь. Он уже не казался таким ужасным.
11.
12.
В 12 часов мы спустились туда.
Итого всего нам понадобилось 15 часов.
В лагере Мингма обиженно посмотрел на меня и сказал:
- Мы сейчас пойдём в базовый лагерь, да?
Этот парень был упорным и не терял надежды оказаться вечером в тёплой компании друзей.
Я же в очередной раз с сожалением убедилась, что все шерпы одинаковые. В любом случае они попытаются вам навязать то, что нужно им, а не то, что лучше для вас.
Разница только в том, что опытные гиды попробуют это представить исключительно заботой о вас, а молодые зелёные просто будут продвигать тараном свою идею, даже не делая вид, что им интересно, а что хочет человек, который им платит деньги.
Бороться с этим невозможно. Есть только один способ - понять, что нужно вам и чётко озвучивать своё решение.
Поэтому я сказала:
- Нет. Мы не пойдём сейчас в базовый лагерь. Сейчас мне нужно много тёплой воды и отдых.
Мингма заныл, что здесь совсем плохо, здесь никак нельзя ночевать и надо в любом случае идти в первый лагерь.
На самом деле, разницы, где спать, особо не было. Но в первом лагере была кухня и повар, который готовил еду. Во втором - Мингма сам на горелке должен был кипятить воду для чая и сублиматов.
В этом была вся разница. Но он ныл так, что послушай его - здесь мы точно умрём. А в первом лагере ещё есть шансы выжить. Но вообще-то надо идти в базовый...
На очередном витке нытья я напомнила про горячую воду, допила из термоса чай и упала в палатку, даже не сняв ботинки.
Про то, что заботливые шерпы помогают своим уставшим клиентам снять кошки, я даже напоминать не стала. Кошки я сняла сама.
Обиженный Мингма ушёл кипятить воду, а я отключилась где-то часа на полтора.
Через полтора часа я открыла один глаз, второй. Поняла, что могу шевелить не только глазами, но и другими частями тела.
Вылезла из палатки.
Мингма тоже более бодрый и не такой обиженный протянул мне термос с чаем:
- Пойдём уже?
- Да, сейчас. Вещи соберу быстро.
- А мы в базовый лагерь пойдём?
- Неееет!!!!
Я объяснила ему в очередной раз, что мне хватит сил дойти только до первого лагеря.
- Слабачка, а ещё гид, - читалось в его глазах.
Собственно, приблизительно это же он бормотал в слух, но я предпочла делать вид, что не слышу его.
И мы пошли в первый лагерь.
13.
Я выжимала из себя последние остатки сил еле-еле телепаясь по скалам и верёвкам.
А перед первым лагерем силы покинули меня окончательно, и какие-то жалкие двести метров по горизонтали, которые шли чуть вверх, я проходила, наверное, полчаса.
Но всё когда-нибудь заканчивается. Закончился и мой рассказ про это не очень славное восхождение.
Не было никакой эйфории, никакой радости.
Я залезла в палатку и стала устраиваться на ночлег.
Обиженного Мингму в тот день я больше не видела. Повар принёс мне еду, чай, налил термос. Спросил, в сколько я хочу завтракать и попросил, если что нужно, тут же сообщить ему.
Но мне нужно было только одно - спать.
И только одно не давало мне покоя, неужели я действительно должна была спускаться в базовый лагерь, но не сделала это по причине слабости духа и тела. Перед тем, как заснуть, я достала телефон и нашла программу, которую мне присылал Таши.
Про этот день было написано: выход из лагеря 2, восхождение, возвращение в лагерь 2.
Всё. Мы там должны были остаться, а не совершать все эти подвиги. Впрочем, это уже не имело значения.