olly_ru (olly_ru) wrote,
olly_ru
olly_ru

Category:

Хан-Тенгри. Над облаками.

Лети моя душа
Лети мой тяжкий рок
Под облаками блакитными в небо
Небо, небо...


Ну что, самые терпеливые читатели моего опуса о моих похождениях на Хан-Тенгри, могу вас поздравить. Наконец-то мы добрались до кульминации сюжета, которая как и положено должна иметь неожиданную развязку.

Вы знаете, как выглядит мир с высоты почти 7000 метров? Как это не банально, но я опять и опять возвращаюсь к теме космоса. Вот как-то так, космически и выглядит.
Мне даже кажется, что я в горы-то начала ходить, чтобы поближе к космосу подобраться.



Впрочем, я слишком забегаю вперёд.

Ночь на 5800 была какой-то беспокойной. То шум ветра мешал спать, то шорох снега по палатке. Да и какая там ночь - огрызок маленький.

Если собираешься выходить на восхождение, то вставать нужно где-то в час ночи, чтобы в два часа выйти.
Вот я, как честный человек, в час ночи проснулась. Но как человек сомневающийся не торопилась покидать своё лежбище.

Погода по-прежнему не хотела давать подсказки. Была не настолько хорошей, чтобы хотелось идти наверх, но и не настолько плохой, чтобы не пытаться идти.

Немного подталкивало на подвиги, то, что на следующий день по прогнозу она должна была стать ещё хуже. Но, надо сказать, это слабое такое утешение и стимул не очень важнецкий.

В соседней палатке, где обитали Андрей и Владимир, явно тоже шло какое-то шевеление.
А ближе к двум раздалось позвякивание железок - это наши коллеги, обитавшие в пещере туристы из Москвы, направились к началу подъёма.

Не скажу, что это стало решающим аргументом в моих размышлениях, идти или нет. В принципе я с самого начала склонялась к "идти". Но после того как уже кто-то начал подъём, легче выпинать себя из палатки.
Правда сначала я занялась завтраком, тем более, что надо было подождать, пока они поднимутся по верёвке. А это где-то час.

Около трёх я покинула своё уютное пристанище. Ветер дул, наметая снег, облака не сулили ничего хорошего, а холод подбирался к тушке через все десять слоёв одежды.

Дальше будет многобукв и совсем почти не будет картинок. Плохая погода она действительно совсем не располагает к занятию фотосъёмкой.

Я подошла к верёвке. Начала подниматься. Было видно, как далеко впереди на перемычке двигаются фонарики.
И лишь поднявшись до середины перил, я увидела, что не все фонарики одинаково далеко. Два огонька светились в конце перил и явно ждали чего-то.

- Вот решили вернуться. Мне плохо стало, - объяснила Инна.
И грустно глядя вниз спросила:
- Много вас ещё там?

За мной по верёвке уже начал двигаться Андрей. За ним - Владимир. Так Инне с Алексеем пришлось стоять и ждать, пока все пройдут. А стоять было очень холодно. Идти-то тоже холодно было.

Вообще, наверное если описать одним словом самое яркое ощущение дня, это будет слово "холод".

На перемычке я очень пожалела об оставленных палках. И зачем я послушалась тех, кто говорил, что с палками никто не ходит? Пусть бы этот никто и не ходил. А мне было бы гораздо удобнее идти по снегу под порывами ветра опираясь на палки.

Но мучения и страдания по палкам были недолгими. Начался гребень, и в ход пошёл боевой жумар.

Сначала всё было весьма гуманно. Всё было как-то относительно полого. Верёвки аккуратно шли одна за другой, радуя своей новизной и незаюзанностью.

Впереди, всё ещё далеко, но с каждым часом ближе и ближе маячили фонарики троих туристов.
Прямо за мной шёл Андрей. Получалось, что я начинала подниматься по очередной верёвке как раз когда он подходил.
Мы перекидывались какими-то короткими фразами, из которых попутно выяснилось, что его напарник Владимир пошёл вниз.

К утру стало окончательно понятно, что никто кроме нас пятерых на восхождение не пошёл.

Эх, и где те десятки восходителей? Зачем я переживала слушая рассказы про очереди на перилах?
Весь гребень, все полтора километра перил были полностью в нашем распоряжении.

Двигались мы достаточно неплохо и к девяти утра вышли на 6400. Как раз очень удачно, ибо на связи как раз у нас узнавали, свободны ли площадки на 6400 - грузины решили подняться туда днём и поставить лагерь.

Место это самое удобное для установки промежуточного штурмового лагеря. Здесь ночуют, чтобы акклиматизироваться перед Победой. Или ставят этот лагерь, чтобы наверняка дойти до вершины и спуститься за световой день.
Эти площадки отмечены памятными табличками о погибших во время восхождения на Хан-Тенгри.
Отсюда меня уносили.

В общем, место такое, памятное для меня.

Гребень, начинавшийся несложными подъёмами, словно заманивающий, мол, не робей, лезь давай, постепенно всё чаще "радовал" крутыми участками. А верёвок становилось всё больше. И начиналась лотерея-угадайка - какая будет целая и доведёт до следующей станции. А какая прервётся в середине узлом или многопрядьем врёвочек под сорванной оплёткой.

- Андрей! Чтоб не ждать, иди по красной! - кричала я, видя параллельно идущую вполне себе красивую верёвку. И уже метров через пять - Не иди по красной, она рваная!

Так и шли. Но в основном удавалось угадывать. Хотя угадывай не угадывай, узлы на верёвке всё равно постоянно встречались. А когда ты двигаешь по верёвке жумар, узел - не самое приятное, что там может встретиться.

Мы всё больше приближались к нашим коллегам, вышедшим на час раньше.

Со скалами тоже было не всё и не всегда просто. Всё чаще встречались участки, где очень хотелось бы иметь второй жумар. Или какой-нибудь другой зажим. И приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы пролезть очередную стеночку.
Я бы даже сказала "очень немалые". И на меньшей-то высоте делать это не очень легко, а здесь совсем непросто было.

Пара мест была, где я стояла и тупила не в силах залезть. Потом конечно кремнилась и залезала.
Но было это всё очень коряво.

А ещё пока я шла, я думала про гидов, которые там водят клиентов. Мне кажется надо обладать какими-то железными нервами и не менее железным здоровьем, чтобы этим заниматься.

К одиннадцати часам мы все собрались у кулуара. А это уже 6700.

Погода из плохой постепенно становилась совсем плохой.

Вадим ушёл на верх. Потом я пропустила вперёд Андрея.
Пока он поднимался по верёвке, я слушала, как двое оставшихся сидели и обсуждали, что им делать дальше.
У одного то ли почки прихватило, то ли ещё что. И в целом нехорошо ему было.
Но несмотря на это, ребята планировали идти выше, а там смотреть по обстоятельствам.

- Если что, я тебя спущу вниз.

И тут я поняла, что надо вмешаться:
- Отсюда никто не сможет спустить. По крайней мере один человек точно не спустит. Вниз вам надо.

Ещё какое-то время ушло на аргументы и факты и убеждение, что пока человек идёт своими ногами, надо успеть спуститься вниз.
Уж я как никто знала, что бывает, когда идёшь вот так - ну, пока ведь идётся, и как это - спускать человека по этому гребню вниз.

К счастью, ребята вняли голосу разума в моём лице и решили разворачиваться.

Так нас осталось трое.
Прям как десять негритят...

Я же пока шла наверх, всё время контролировала своё самочувствие. Порой как мне кажется даже слишком тщательно вслушиваясь, как оно там.
- Так, дыхание ровное, не сбивается. Голова не болит. Пальцы на руках и ногах чувствую.
Особенно пристальное внимание я уделяла дыханию. Чтобы было оно ровное и глубокое. Ну, насколько конечно возможно.
Самочувствие было хорошее, насколько оно конечно может быть хорошим в такой ситуации.

И всё бы ничего. Но вот ещё усилившийся ветер, дополненный снегом и сопутствующим всему этому диким холодом, как-то не способствовал успешному продвижению наверх.
В час дня всё вокруг было настолько плохо, что я не стала останавливаться и доставать рацию.
Потому что очень холодно было. И ветер. И рюкзак снимать не хотелось.

Это уже потом во время нашего маленького кулуарного разбора полётов с Грековым он мне говорил:
- Ты почему на связь в час не вышла? Ветер? Да хрен там ветер. Я же знаю, ты не вышла, чтобы я не развернул.

Нет, ну конечно в основном причиной был ветер. Но где-то в глубине души даже я не могу не согласиться с тем, что он частично был прав.
Да ладно, что уж там частично.

Как и прав был в том, что на мои невнятные объяснения, где же мы ходили столько времени, если в одиннадцать были уже на 6700 - да погода совсем испортилась, идти было очень сложно, ветер, снег, он гневно вопрошал:

- А зачем вы вообще дальше пошли раз погода испортилась?! Надо было поворачивать. Знаешь, сколько раз я поворачивал с восьмитысячников? И ещё буду поворачивать, если надо будет. И до вершины доходить буду. Но нормально.

И нечего было возразить.
Но это всё было уже потом, два дня спустя. А тогда мы медленно, но упорно лезли наверх.

Когда сидишь на мягком диване и вспоминаешь события того дня, с высоты этого самого дивана становится понятно, что где-то уже с часу дня всё пошло как-то не так. И ситуация слегка вышла из-под контроля.
Но когда находишься там, так сказать, в процессе, то кажется, что ты всё контролируешь, и что всё происходящее в порядке нормы.

И даже когда я стояла в верхней части кулуара и смотрела как сбоку от меня сходят лавинки, вызванные проходом Вадима, а следом за ним Андрея , всё равно казалось, что это ерунда - они же сбоку.

Накануне, когда обсуждали, идти или не идти, кто-то сказал, что в кулуларе после снегопада совсем не подарок. Мало того, что снег скапливается и надо тропить (ага, эта тропёжка отнимала немало сил и сильно замедляла движение), так ещё и лавины могут сходить.
Но тогда казалось, что это почему-то будет не про нас. А когда я увидела, что это про нас, тогда уже казалось, что все лавины пройдут мимо.

А потом я как-то отвлеклась ненадолго и посмотрела в сторону. Неожиданно почувствовала удар по каске, толчок. И снег во всех возможных местах. В том числе рот забитый снегом. И первым делом, выплюнув снег, подумала, не сбилось ли дыхание...

Небольшая лавинка прошла ровно через меня. Вот это было уже действительно неприятно. Поэтому потребовалось какое-то время, чтобы придти в себя. В конце концов не каждый день по мне сходят лавины. На самом деле за все годы пребывания в горах это был первый случай.

И вот тут по-хорошему надо было валить вниз. Но... Только очень сильные духом могут повернуть вниз, когда вершина так близко. Да ещё ветер вдруг наконец раздул облака, и хотя по-прежнему было трындец как холодно, появились кусочки голубого неба и виды по сторонам.

В общем, ничего удивительного в том, что подождав какое-то время, я продолжила путь наверх. Тем более, что Вадим с Андреем уже прошли нож и скрылись из виду где-то на куполе.

Говорят раньше, когда на ноже не было перил, люди шли и балансировали руками, чтобы никуда не свалиться. Наверное это больше из области легенд, но в любом случае, наличие верёвки делает это некогда опасное место - узкий снежный гребень - практически безобидным.
Купол тоже весь провешен перилами. Так что оставалось только вяло передвигать жумаром и ногами в сторону вершины.

Все трудности подъёма остались позади. Показатели альтиметра стремительно приближались к 7000. А появившееся ненадолго солнце даже немного согрело и разбудило желание запечатлеть окружающую красоту.
Когда наконец что-то стало видно по сторонам, оказалось, что это что-то очень красиво.

Запечатлеть удалось немного.
Кроме первого кадра - вот ещё вид вниз. Если очень приглядеться, то можно в разрыве облаков увидеть изгиб ледника.



А вот оставшийся путь наверх. Вот уже там вершина.



Собственно на этом мой телефон сел, а я встала и пошла дальше. Побрела, так сказать.
И добрела до вышеуказанного камня. И ещё выше. И тут случилось три часа дня. И моя проснувшаяся совесть, согретая лучами ледяного солнца, напомнила мне, что неплохо бы включить рацию и сообщить миру, что мы до сих пор живы.

Мир в лице Грекова совсем не оценил подвиг моей совести, был суров и я бы даже сказала гневен.
Его совсем не обрадовало моё сообщение, что мы живы и мы уже вот почти на вершине.
А знаете почему не обрадовало?
Да потому что на Хане считается правильным если ты в два часа дня не стоишь на вершине, разворачиваться и идти вниз, чтобы не делать потом это в темноте.
Ну и даже если ты стоишь в два часа дня на вершине, то тоже надо уже идти вниз.

А вот если на часах три часа дня а вершина вот она - двадцать метров по высоте, полчаса ползаний по снегу...
Ну вы поняли, что голос из рации не сулил ничего хорошего.

- Ты там одна? А где остальные?
- Они чуть выше.
- Поворачивай назад.
- Сейчас, дойду до ребят, и мы вместе пойдём вниз.
- Они к тебе не имеют никакого отношения, они сами по себе.
- Ну, хорошо, я сейчас дойду до вершины.
- Поворачивай назад. Это приказ!

Я хотела было начать спорить и аргументировать. Но как-то глупо и бессмысленно спорить. Если хочешь идти наверх, можно спокойно выключить рацию и идти наверх. Как потом выяснилось, Вадим так и делал. У него тоже была рация, он слушал все разговоры, но сам на связь не выходил.

Я выключила рацию и собралась было идти наверх. Даже пошла. Но потом остановилась и задумалась.
Что и кому я хочу доказать?

Другим? Ничего я никому не хочу доказывать.
Припасть к кресту на вершине? А смысл? Даже фотографию сделать нечем.
Себе? Себе я уже всё доказала. На альтиметре 6980. До вершины не хватает 20 метров. Дойти их - не проблема. Всё, что меня пугало, в чём я была не уверена - всё это я прошла.
Для себя я считала восхождение совершённым.

Всё, что я хотела сделать с одной стороны получилось. Вот я - вот вершина.

С другой... С другой я поняла для себя, что я прошла весь этот путь, я могу взойти.
А вот сделать это красиво и не напрягая окружающих - вот это уже фиг. На это ни сил, ни мощи не хватает.

Так вот - кое-как криво косо взползти.

Можно конечно ещё полчаса вопреки обещанию повернуть назад пойти вперёд. Но впереди и так уже явно маячил спуск по темноте. А ещё где-то в глубине души я осознавала, что хотя эти полчаса уже ничего не решат, когда там внизу люди за тебя переживают, как-то нехорошо их обманывать. Даже если они пока об этом не знают.

Я попила чаю и пошла вниз.

Это конечно только так звучит "я пошла вниз" - как будто раз - и ты в палатке. На Хане вниз - ненамного проще, чем вверх. По крайней мере большинство несчастных случаев происходит именно на спуске. Тому подтверждением два трупа этого года.

Там, где сходили лавины я конечно постаралась пройти побыстрее. Зато на гребне уже каждый раз тщательно проверяла, что я всё время к чему-то пристёгнута, что спусковое устройство и карабины встёгнуты как надо.
У меня прям мания какая-то была. Как на подъёме навязчивой идеей было - только бы не сбилось дыхание, так на спуске - только бы всегда быть пристёгнутой.
Поэтому прежде чем начать идти я тщательно всё проверяла, что может и способствовало безопасности, но совсем не ускоряло процесс.

Так что вечер близился, а спуск не заканчивался.

Охрипшим от холодного воздуха и ветра голосом каждый час я докладывала о своём продвижении по гребню. В ответ же получала всяческие советы:

- Ты фонарик положи во внутренний карман и грей его, а как только стемнеет, сразу включай, - фонарик там у меня с самого рассвета и лежал. А то бы уже давно замёрз. Ибо холодина была - вот прям ужас-ужас. Особенно после того, как солнце ушло и снова задул ветер. В очередной раз собираясь попить чай, обнаружила, что крышка термоса примёрзла, чего с ней раньше не случалось.

- Ты там аккуратнее спускайся. И учти, что на 6400 никого нет, - грузины вышли было, как планировали с утра, чтобы поставить там лагерь, но потом что-то у них пошло не так, и они вернулись на перемычку.

А ещё кашель... Пока я молчала - всё было хорошо. Но стоило только начать говорить, как тут же начинался кашель. Что явно не добавляло оптимизма ни мне, ни людям внизу.

Спускаться быстро не получалось. Верёвки засыпало снегом. К тому же под снегом не видно было, куда лучше поставить ногу. В темноте спуск совсем замедлился. Недаром говорят, что нужно спускаться засветло.

В девять часов Греков спросил:
- Там к тебе на встречу грузины вышли, ты их видишь?

И действительно, вскоре совсем рядом внизу показались фонарики. Увидев мой фонарик, ребята закричали:
- Спускайся, мы тебя здесь ждём.
Я спустилась. Они сразу начали меня поить горячим вкусным чаем приготовленным заботливым Шамсом. Это был самый вкусный чай в мире. Это был такой вкусный чай, и так вовремя эти ребята оказались с термосом чая - нет слов чтобы описать, что чувствуешь ночью в пурге получая стакан горячего сладкого чая.

Заодно они радостно делились:
- У нас и аптечка есть - тебе ничего не надо? А руки-ноги не замёрзли, нет? У нас спасательное одеяло даже есть.

У меня тоже с собой были аптечка, спасательное одеяло и даже джетбойл с газом. Подготовилась я основательно на случай сидения где-то ночью.
Чего нельзя было сказать об Андрее.
О чём он думал, когда отправлялся на восхождение даже без рюкзака, непонятно, но в итоге оказался где-то на гребне без фонарика, без воды и только с теми вещами, которые уже были надеты на него с утра.

Он был где-то на высоте 6300 наверное, когда увидев наши фонарики начал кричать:
- Поднимитесь ко мне! Я не могу идти вниз. Я сам не спущусь.
В ответ ребята кричали:
- Брат, ты слишком далеко. Спускайся, мы тебя подождём!
А Греков говорил:
- Берите Ольгу и идите вниз.
Тут вступила в разговор я (не, рации-то у нас у всех были, что не поговорить)
- Я и сама могу идти. Может я пойду, а ребята Андрею помогут.
- Я его туда не гнал. Сам пошёл, сам пусть и спускается.
И всё это под непрекращающиеся жалобные крики Андрея:
- Я сам не спущусь. Спасите меня!

Но под неумолимое:
- Берите Ольгу и спускайтесь, - мы пошли вниз.

Как-то я спросила у Грекова, что он чувствует, когда год за годом гибнут люди, и он занимается их транспортировкой, оформлением документов, каждый год принимает живых людей, а потом отправляет трупы.
На что получила тот же самый ответ:
- Они же сами туда полезли. Я их не гнал.
И размышления про человечески страсти, амбиции и азарт.
- У нас тоже самое казино, только ставки не фишки и деньги, а пальцы, руки-ноги, жизнь...

Ну вот как-то так. И выигрывает только тот, кто вовремя может остановиться. Остальным до поры до времени везёт. Потом везут его.

Идя в связке между двумя бравыми парнями можно было уже расслабиться и ни о чём не думать. Пурга замела следы и мы немного поплутали на перемычке, но лезть за часами и смотреть трек совсем не хотелось. Тем более, что плутали мы совсем недолго и полазав по сугробам вскоре вышли к верёвке ведущей в лагерь.

У палатки ребята помогли снять кошки и несколько раз переспросили, точно ли у меня всё в порядке и Ираклион даже предложил если надо посидеть со мной в палатке - чай мне там кипятить, за самочувствием следить.
Это было уже явно лишним. Так что ещё раз (ещё много-много раз) поблагодарив их (тут они достали телефоны и стали селфиться со мной), я залезла в палатку.

На часах было 11 часов.
Казалось бы, что после такой нагрузки и ночного подъёма остаётся только упасть и уснуть. Но я ещё наверное часа два сидела, кипятила воду, пила чай и тряслась от холода. Промёрзший насквозь организм начал оттаивать.
Промёрз не только организм, промёрзло всё. Когда я достала зажигалку, которая лежала в рюкзаке внутри джетбойла и дотронулась до колёсика, чтобы зажечь её, мой палец просто примёрз к перемороженному железу этого колёсика.

Где-то в час пришёл Вадим. А под утро грузины пошли и спасли Андрея. Когда они подошли к нему, он уже бредил и рассказывал им, где здесь маршрутка останавливается.

Вот так совсем не героически закончилось наше приключение.
Оставалось ещё спуститься в базовый лагерь. Опять через эту злосчастную бутылку. И улететь домой.
Tags: Тянь-Шань, Хан Тенгри, путешествия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo olly_ru march 1, 2015 15:15 141
Buy for 50 tokens
Нет. Говоря по существу - это вовсе и не моя книжка. Хотя мое имя значится на ней в качестве автора. Это книжка обо мне, о моем проекте "7 Вулканов" за год, написанная коллективом авторов и прочих специалистов на основе моих фотографий и записей в ЖЖ. Если бы я сама делала эту книгу, она была…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 77 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →